— Нож…

— Нож?

— Ударили ножом.

— Но… кто?

Лорд Фэрлин закашлялся — или засмеялся:

— К-кто?..

— Помолчите оба! — нетерпеливо скомандовал Бэрин. — Леди, помогите! Или вы боитесь крови?

Я опустилась рядом на колени, осмотрела рану: ударили со спины, метили в сердце…

— Вот теплая вода, — сказал Бэрин.

Я начала смывать запекшуюся кровь — заструилась алая. Не было у Лорда-Оборотня страшного косматого тела, как говорили, — гладкая кожа, лишь на груди покрытая жестким мужским волосом; твердые мышцы, широкие плечи… Бэрин сидел рядом с чистыми тряпками наготове. В очередной раз откинув падающие на лицо волосы, я заметила, что и сам лорд через плечо наблюдает за мной. Дышал он по-прежнему осторожно, но морщины боли у стиснутого рта и между темных бровей слегка сгладились. Лишь вздрагивали крылья тонкого носа.

Перевязывая лорда, я почти обнимала его, касаясь щекой горячей спины и чувствуя запах мужской кожи. Мне не в первый раз приходилось оказывать помощь раненым, но сейчас меня смущало многое — мрачное молчание; теплое дыхание, касающееся моих волос; пристальное, неусыпное внимание, с которым следили за мной оба брата.

— Вот и все, — наконец сказала я. Вытерла руки о заляпанную кровью рубашку. Держась за бок, лорд осторожно повернулся и сел ко мне лицом. Оно было бледным и отчужденным, но глаза смотрели по-прежнему зорко и выжидающе.

— Благодарю вас, — произнес он холодно. Я поняла это как указание уйти. Бэрин поднялся следом за мной, а лорд рассматривал пол у моих ног.

— Я могу идти? — спросила я обоих.

Напряженный взгляд сделал Бэрина похожим на старшего брата.

— Вы ничего не хотите сказать? — уточнил он тихо.

Я с недоумением качнула головой.

— Или даже спросить?

— Я спрашивала. Разве вы ответили? Вы хотите сохранить все в тайне. Но почему? Виновного надо найти и наказать…

Два брата смотрели на меня с одинаковым выражением. Молчание сказало больше слов.

— Вы знаете… Вы знаете, кто это сделал?

— Знаем, — уронил лорд задумчиво.

— Но тогда… — я обвела взглядом их лица. — Вы хотите пощадить его? Но почему?

— Виновный будет наказан, — сказал лорд Фэрлин, гладя мех ладонью. — Рано или поздно. Он знает, что мы знаем, — и это будет самым лучшим наказанием для него.

Вскинул блеснувшие глаза.

— Не так ли, леди Инта?

— Хозяин здесь вы. — За всем происходящим скрывалась какая-то недосказанность — во взглядах, словах, скрытой ярости. — Да, наверное, вы правы.

— У меня много врагов, — вновь разомкнул сухие губы лорд Фэрлин. — И я ни одного из них не забываю…

Сказано это было с неприкрытой угрозой, но я не поняла, кому она предназначена. От напряжения у меня разболелась голова.

— Я могу идти? — спросила я осторожно. — Берегите себя, лорд Фэрлин.

— Уж будьте уверены, — пробормотал он. Я перехватила взгляды, которыми обменялись братья. — Бэрин, — предостерегающе сказал лорд.

— Хорошо, — отозвался тот, — хотя… надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я знаю.

Обратный путь показался гораздо короче. Мы миновали несколько коридоров — и вот уже Бэрин открывает мою дверь. Легко касается моего плеча. Я оборачиваюсь: в глазах его, настороженных и усталых, появляется прежняя мягкость.

— Вы… — говорит он и замолкает. Я ожидаю просьбы молчать, но Бэрин произносит, словно преодолевая себя: — Леди Инта, помните — я друг вам.

Я невольно улыбаюсь.

— Я знаю.

— Будьте осторожны. Но ничего не бойтесь.

Все еще улыбаясь, я закрываю дверь. Странное пожелание спокойной ночи. И странная ночь. Если они хотели сохранить все в тайне, почему позвали именно меня? Неужели в замке нет молчаливых слуг, родственников, леди Найны, наконец?

Я рассеянно снимаю платье, поправляю подушки, машинально проверяя, на месте ли нож, — и вдруг замираю. Резко отбрасываю подушку в сторону. Простыни, одеяла, наволочка — все в алых пятнах. Эти же пятна, уже подсохшие, покрывают бурой ржавчиной лезвие моего ножа. Вскинув руки, я оцепенело смотрю на него.

И понимаю, почему перевязывать лорда Фэрлина позвали именно меня. Что означают их взгляды, недомолвки…

Они думают, что это я вновь напала на хозяина замка.

Я старалась не встречаться взглядом с Бэрином, хотя сознавала, что оттого выгляжу еще подозрительнее. Кто-то воспользовался мной как прикрытием… Но почему именно мной? Лишь Эйлин и лорд Фэрлин знают о том, что произошло в полнолуние в ее спальне, — сестре я была вынуждена рассказать, ожидая неминуемого, как тогда считала, наказания. Или все и так сознавали, что у меня есть явная причина избавиться от лорда Фэрлина?

Сам Лорд-Оборотень сидел в своем кресле. Он вел себя как обычно, разве что держался чуть прямее, чем следовало. Возможно, кто-то из этого зала следит за ним столь же ревностно, как и я. Давний недруг, безумец или… Я нашла глазами Мэтта, с недоверием рассматривая его спокойное благородное лицо. Мог ли он решиться? Мог ли настолько ненавидеть — или любить?