— Не фиг, блин, лезть! — сделал вывод справедливый Ортопед.

— Знаете, почему я от вас дурею? — спросил Денис и тут же сам ответил: — Вы — как жучки древоточцы, вам — что Страдивари, что садовая скамейка, без разницы, — один черт, деревяшка... Нельзя же так, у человека горе, а ты его костылем по больному, ну, во всех смыслах...

— Какой Страдивари? — серьезно поинтересовался Горыныч. — Из армян или мурманский?

Денис откинулся на спинку и проехал на кресле к окну.

— Не хочешь сам поспрошать, чего было? — спросил Антон.

— Не-а, пусть твои с ним разбираются, если уж так приспичило.

— Все-таки странно с барыгой получается.

— А ничего странного... Дружбан барыги девушку порезал, понравилась она ему очень, чего-то не срослось, и вот результат. Дружбана он боялся... Может, потому, что псих и с финкой носится. Ну, и стал выгораживать, подозрение отводить...

— Думаешь?

— А то! Ты, Антоша, голову не загружай этой лабудой. Если начать мудрствовать, то такое наворотишь — фээсбэшникам на зависть. Заговоры, тайны. Будь проще — барыга, понятно, ублюдок, но с ним цацкаться — себе дороже... Считай, потерян он для тебя. Коммерс понимает, что, как только он охрану ментовскую снимет, точно на прогулку на озера уедет, в тот же день, в обществе Эдиссона [64] и бочки с цементом... Ты лучше «крышу» с него сними — и все. Бабок у вас и без него хватит...

— Обидно терять...

— Обидно, досадно, ну да ладно...

— И что, пусть живет? Хоть отрихтуют маленько...

— Зачем тебе это? Ты лучше по-тихому сообщи кому-нибудь, чеченцам тем же, что барыга, мол, по своей жадности и крысятничеству без крыши остался, — Денис прикурил, — и все, они его сами и разгрузят, и отрихтуют. Слушок пусти, будто он... Ну сколько он скоробчить мог? Вместе с имуществом?

Антон задумался, подняв глаза к потолку.

— Тысяч на девятьсот... Может, лимон с мелочью...

— Тогда два! Вот они эти два лимона и будут у него выбивать, на базаре-то всегда разведут. А у него реально нет. Значит, жадный. Еще неплохо, чтоб узнали, что он дрянью какой-нибудь занимается. Не знаю, что модно сейчас? «Красная ртуть», например... Тогда ему точно кранты, он же вынужден будет пообещать достать, подумает, что обдурит всех. Ну и нормальненько.

— Жестокий ты человек, — усмехнулся Антон.

— Ага, ты мне еще скажи, что я злой и совсем неженственный, — Денис проехал на кресле уже вдоль стола, — ты лучше поясни, чего ты хотел насчет Циолковского? Как я могу помочь?

— Андрюха производство открыть хочет — водка, ликеры, настойки, еще чего-то. Все официально, с ЛИВИЗом договоренность есть, лицензию получил...

— Ну-ну, — Денис вспомнил, что Андрей Королев был любителем послушать дуэт «Чай вдвоем». — Соло «Водочка в одиночку». Исполняет Циолковский.

Антон непонимающе посмотрел на приятеля.

— Ему там налоговая не подпоет? «Отворю потихоньку калитку», а? Хор физзащиты, к примеру? — Денис крутанулся в кресле. — Циолковский же таран, если что не так, он же ЛИВИЗ с лица земли сотрет. А заводик хороший, народ хвалит. И с Вартаном Колорадским, я помню, корешки «не разлей вода». Тот ему быстро пару эшелонов спирта подгонит. И понесется — одну машину в магазин, десять к метро торговать. Циолковский такими темпами через месяц ЛИВИЗ купит, тогда вообще труба: армяно-космический тандем, наш город из Санкт в Спирт-Петербург переименуют. Или нет — в Спирт-Петрогрянц, чтоб Вартану не обидно было.

— Урою, — тихо сказал Антон.

— Как же! Ты еще историю с весами не забыл?

Антон побагровел и стиснул зубы.

Год назад, когда родное государство решило оснастить всех кассовыми аппаратами, Королев «круто договорился» с одной фирмой на Бирме о партии весов, совмещенных с кассами и стоивших неизмеримо дешевле других. Сделка обещала быть выгодной, всем подведомственным коммерсантам было сказано, чтоб те не ломали голову и спокойно ждали поставок. Весы пришли точно в срок, фирма была солидная и не подвела, все было новое, как и договаривались. Но тут обнаружился маленький нюанс, на который Циолковский из-за незначительности вопроса не обратил внимания, — весы мерили в унциях и фунтах, а кассы считали в двенадцатеричной системе. Поначалу никто и не понял, что это такое. Подумали, что приборы какие-то, фирма ошиблась.

Но не туг-то было.

Бригада потеряла двести тысяч долларов. Циолковский срочно вылетел на Бирму, устроил там дикий беспредел и был выкуплен из местной тюрьмы еще за пятьдесят тысяч. Бирманцы не одобрили действий «туриста», демонстративно поджигавшего офисы и автомобили и требовавшего от трех бизнесменов полтора миллиона долларов, называя это странным русским словом «предъява». За неделю, пока Королев был на свободе, он умудрился сговориться там с группой исламских террористов, пытаясь натравить их на несговорчивых коммерсантов. Как ему это удалось, никто не понял, ибо Циолковский, кроме русского, да и то со словарем, языками более не владел. Видимо, использовал рисунки и метод физического убеждения. Террористы не успели помочь Андрею, но очень приглашали в свой тренировочный лагерь в Палестине, восхищенные размахом действий русского «революционера» и его тонким пониманием корней социального неравенства.

— Набодяжит он вам, — заметил Денис, — а что он по существу хотел?

— Помнишь, ты говорил, что у тебя компьютерщик классный есть, с графикой работает?

— Ага, — развеселился Рыбаков, — Циолковскому уже левые акцизные марки понадобились! Не стареет душой ветеран! И быстро-то как! Не успел производство наладить, сразу думает о рационализации! Молодец! Может, ему еще клише для баксов сделать, чтоб два раза не ездить?

— Ему этикетки нужны, — насупился Антон, — он хочет свои фирменные напитки выпускать...