— Тебе проповедником надо быть...

— Ага, церковь современного взгляда на проблему бытия. Как же, пустят меня! Там же все схвачено, зоны влияния поделены, тема сладчайшая...

— А ты сам-то как к религии относишься?

— С уважением. Серьезно. Меня ж только тупость раздражает, попытка высосать из пальца якобы глубокие истины. И полное неумение священнослужителей грамотно свою точку зрения доказывать — они все на неисповедимость путей Господних кивают. А люди-то многое видят — и водочку, и сигаретки беспошлинные... Вот у братвы, к примеру, принято за базар отвечать, все эти вопли о Божьем помысле могут не сработать — враз башку отшибут... Горыныч однажды уже прижал такого, свидетель Иеговы, по-моему. К Даньке в кабаке пристал, уговаривать начал, заспорили, Горыныч его в машину пригласил и так вежливо в гараж привез. Там к батарее браслетами прицепил и допрашивать начал, слово Божье выяснять. Горыныч раздухарился, хотел свидетеля этого утюгом, даже Эдиссону позвонил. — Дима Цветков был большой дока в производстве «дознания». Денис как-то раз внес рацпредложение — утюг на живот, паяльник в зад, кипятильник в рот — и тройник в розетку. Эдиссон был в восторгe, жаль, подобные ноу-хау не патентуют. — Потом остыл чего-то, по шее дал и отпустил... А зря.

— Я вообще со свидетелями дрался, — сказал Егор, — когда в училище учился. Меня раз на улице окружили, стали свои книжки пихать, ну, я их растолкал и пошел. А один в грязь свалился, они на меня, я ремень сорвал и пряжкой отмахивался, пока ребята не подоспели...

— Мочить их, козлов, надо. Они у Толяна, ты его не знаешь, самый сладкий кусок пляжа увели, за месяц центр свой отгрохали... Представляешь, сколько это стоит? Толян из гранатомета хотел, но там чиновники туда-сюда шныряют, вмиг теракт впаяют...

— А по-другому никак?

— Можно, — вдруг сказал Денис, — у меня тут мысль одна мелькнула, пока я с тобой сижу... Где телефон? Позвонить надо...

— Круто, во, блин, круто! — возбужденно шептал Толян, бывший Камикадзе, а ныне Нефтяник. — А получится?

Денис с Толей сидели в ресторане, вокруг были люди и приходилось говорить тихо.

— Почему нет? Все сработать должно, как надо.

Идея была проста — под новопостроенным центром Иеговистов проходила труба теплотрассы. Через нее, пока не включили отопление, можно было проникнуть на место и сотворить какую-нибудь гадость. В планах Дениса существовало несколько вариантов, наиболее выгодным и безопасным представлялось использование «веселящего газа» и распыляемого ЛСД в момент массового сборища. Если удастся сотворить наркотическую оргию и сделать телерепортаж, у Толяна появлялись сильные козыри в его праведном антисектаитском деле.

— Я в Военно-медицинской академии могу насчет закиси азота договориться, — вещал Рыбаков, — у меня там знакомый анестезиолог есть, денег немного стоит, а вот с наркотой — тут я пас, это твоя задача...

— Не проблема. Я химиков дерну, сделают... Слушай, а давай просто, фосгеном или зарином [69] ? С вояками просто дотрещаться.

— Ты еще напалмом предложи! Нельзя их глушить. Да и с боевыми веществами мы обращаться не умеем, только сами траванемся. Это особо опасные шутки. Не стоит... Там сколько народу на мессу соберется?

— Тыща, не меньше.

— Вот видишь! А ты хочешь их там положить. Нам надо из них торговцев наркотиками сделать, пусть с ними менты разбираются. Да и представь, какое развлекалово для журналистов будет.

— У меня завязки на телецентре есть, группу куда надо пришлют...

— Ну и славно. Сейчас первоочередная задача — план коммуникаций, чтоб впустую не готовиться. Вдруг там теплотрасса не под самым залом идет?

— Тоннель копнем.

— А сколько копать? Если метров пять — ничего, а если двадцать? Тогда специальное оборудование потребуется, да и времени сколько... Мы ж не кроты... Нас всего шестеро, надо реально свои возможности рассчитывать, — помимо Дениса и Толика в «народные мстители» записались Садист, Глюк, Горыныч и неутомимый Ортопед, без которого такое мероприятие не могло обойтись в принципе. Больше привлекать народа не стали, толпой в теплотрассе делать нечего, при габаритах братков там будет просто не развернуться. — Вычислить надо, где центральный зал.

— Давай так. Я к ним человечка пришлю, типа, барыга насосанный, спонсор, блин. С радиомаячком. Он там побродит, а вы снизу пеленгатором просечете. Как тебе?

— Грамотно. Тебе, Толян, в разведку надо. Я бы сам не додумался.

Нефтяник осклабился — ему редко говорили такие слова.

Рекогносцировку проводили Денис с Садистом. Горыныча оставили у входа. Сторожить, чтобы кому-нибудь не пришло в голову захлопнуть люк.

Олег бесшумной тенью скользил по лабиринту труб, временами сверяясь с картой. В руке он сжимал любимый маузер революционного образца, сохраненный со стародавних времен. Пистолет был надежен, бил точно и мощно. Садист предпочитал его другим из своего обширного арсенала. Практически стопроцентно любой, кто встретился бы ему на пути во чреве подземного мира, был кандидатом в покойники. Долгих разговоров Олег избегал. Денис старался не отставать, спотыкаясь о всякий мусор на дне трубы и размахивая фонариком, как дубинкой.

Что такое клаустрофобия [70] , Рыбаков понял сразу, как только прошли первый поворот, — в шахтеры он явно не годился.

— Надо скейтборды взять, аккумуляторы везти и баллоны, — обернулся Садист.

— Расчистить надо трубу, иначе застрянем...

— Если сегодня определимся, завтра Глюка пошлем с пацанами, дорогу готовить.

— Нет уж, Олегус. Мы тогда их месяц тут искать будем, они ж потеряются в момент. Будут потом легенды о группе Минотавров складывать... Оголодают, на людей бросаться будут, всех сантехников сожрут.

Садист хмыкнул.

— Это точно. Ладно, я с ними сам пойду — Левашов посветил на карту, присмотрелся и направил фонарь в потолок.

— Пришли, здесь должно быть.

— Давай пеленгатор.

Антенна вошла в заранее просверленное отверстие. Стрелка индикатора качнулась и замерла.

— Метров шесть-семь. Нормально. Хватит, никакой разницы нет. Фонарь выключи...

В кромешной тьме отверстие источало тонкий лучик света. Денис зажег спичку и поднес поближе к дырке. Пламя затрепетало.