— Могу умнее... Сейчас... «Жорик унд Кэмел», «Жорик, гроза таможни» — фуру изобразить, пробивающую шлагбаум с полосочками, «Жорик унд Визирь», нечто в псевдоарабском стиле.

— А без Жорика можно?

— А как же! «Обувщик Жордания — великий и могучий»!

— Ты лучше пиццу ешь, остынет.

— Не нравятся названия? Жаль... Пицца подождет, друзьям помогать — святое дело. Ну что, не созрел еще? Может, рюмку примешь?

— Я вообще больше не употребляю. В зал три раза в неделю хожу.

— Качаться? — Виталик кивнул. — Так ведь это решение проблемы! «Виталий Шварцжорик и штанга»! Каково? Такого ни у кого никогда не будет, отвечаю... Твою обувь будет весь Питер носить! И вся страна — с таким-то лейблом! А популярность, цветы, поклонницы! «Кеттле» [90] будет на коленях умолять, чтоб в рекламе снялся... Прославишься — процент не забудь заслать, я с этим строг!

Виталик покачал головой и улыбнулся.

— Опять не так! — Денис притворно расстроился. — На тебя, брат, не угодишь... Сидишь тут, потеешь, названия придумать пытаешься... Может, «Стероидный туфель» подойдет? А магазинчик новый назовешь «Анабол-подошва», а?

— Мы что смотреть вечером будем? — спросила Ксения.

— А что по программе? — Денис отвлекся от разгадывания кроссворда.

— Триллер есть американский. «Уличный мусор» называется...

— Не, про патрульных ментов не хочу.

— Ты опять за свое? Комедия вот наша, «Импотент»...

— Знаю, видел, это про начальника ГУВД...

Ксения улыбнулась.

— А новый фильм Рязанова не хочешь?

— Какой?

— «Привет, дуралеи».

— А-а, это, наверное, про празднование Дня милиции. Обращение прокурора города к собравшимся... — Денис ловко увернулся от брошенной зажигалки и обнял жену.

— Ну, милая, не обижайся...

— А ты по-другому комментировать не можешь?

— Могу, но не хочу. Настроение хорошее.

— Так ты любую передачу в пропаганду антимилицейскую превратишь.

— А то! Вот, смотри, — Денис взял газету. — Какой канал?

— Да любой!

— Хорошо... Так, «В мире животных» — это понятно... «Слово пастыря» — имеется в виду «летучка» у прокурора, дальше — «Человек в маске» — ОМОН, разумеется... «Пока все дома» — еще из отделения не разъехались, сидят, бухают... «Слабо?» — ну, как же без этого — друг друга перепить пытаются... «Бесконечное путешествие» — ходят, оброк собирают у метро... «Смехопанорама» — это менты интервью — дают... Так, дальше... Во! «У всех на виду» — участковый пивка перепил и до дома не дотянул... «Эти забавные животные» — без комментариев — «Точка опоры», пропускаем, ясно... «Самый маленький гном» — мультик про патрульного небольшого роста... Ага, «Золотая лихорадка» — это менты обыск делают... Что еще? Так...

— Хватит, хватит, иди с Адольфом погуляй. Завтра Гурген с Нателой в гости приедут, вот и обсудишь с ним...

Вечером по кабельному каналу посмотрели «Хищника — Два».

Денису приснилось, что и у нас, недалеко от города, приземлился подобный отморозок с карманным лазером. Но век его был не долог — он легко вычислялся по глубоким следам на снегу, хотя местные жители им совершенно не интересовались и на следы внимания не обращали. Попытки спровоцировать их, чтобы взяли в руки ружья, успехом не увенчались — пришельца, в его защитном переливчатом одеянии, принимали за алкогольную галлюцинацию и побыстрее старались принять стакан, чтоб «глюк» испарился. В воинской части, расположенной по соседству, оружие никто не носил — это был строительный батальон.

Пришелец грустно слонялся по всей округе, пока не был случайно прибит пьяным кочегаром, уминавшим уголь совковой лопатой и не заметившим, по причине «невидимого костюма», несчастного «хищника».

«Здесь тебе не Америка», — с удовлетворением подумал Денис, проснувшись.

Абрамович заехал к Александру Николаевичу на работу, выпил с ним кофе и погоревал о сложностях в реализации часов. Рыбаков-старший успокоил приятеля, сказав, что часы в любом случае продадутся с большой выгодой. Об истинной ценности вещи он и не подозревал, полагая стоимость в пару тысяч долларов. Абрамович умолчал и о том, что часы до сих пор не переоформили на его паспорт, а у Дениса напрочь вылетело из головы проинформировать отца о нюансах поездки в магазин.

От чтения Дениса отвлекла жена.

— Гурген через полчаса приедет, пока в магазин сходи...

— Спасибо, что предупредила, надо кошелек спрятать, — по-дурацки пошутил Денис.

— Только ты с ним так не говори! — возмутилась Ксения. — Я не понимаю, и чего ты к нему прицепился? Он уже не знает, куда от твоих приколов деваться. Вроде умный мужик, а ведешь себя иногда как ребенок...

— Ладно, не буду, понял, — Денис поднял руки, — обещаю вести себя смирно, ментовских тем не затрагивать. Да, кстати, Ксюш, а Ксюш, а чего это мы не собираемся расширенным коллективом? Так сказать, смычкой разных социальных групп. Давай я Горынычу позвоню, Ортопеду, Глюка с Садистом позовем, приедут, посидим.

— Тьфу на тебя! — Ксения вручила мужу листок бумаги. — Ну не можешь ты успокоиться! Иди, я тебе написала, что купить!

— ...И все-таки я думаю, — с акцентом сказал Денис, — что Лазарян — еврейская фамилия. — Речь шла о том, что Гурген, в «девичестве» бывший Лазаряном, предусмотрительно взял фамилию жены и стал нейтральным Котовским. — Не было в древней Армении имени Лазарь.

— Зачем так говоришь? — Гурген уже минут сорок подвергался террористическим выходкам Дениса. — Это наша старая дворянская фамилия...