Но он не мог изменить того, кем был рожден. Он лишь молил, чтобы храбрость, которая этой ночью сослужила ему хорошую службу, пришла к нему снова в случае необходимости.

По крайней мере, он доказал себе и своей любимой, что был не просто лидером в мирное время. Во время войны, в случае нужды, он мог взяться за меч.

– Я люблю тебя,– сказал он.

Когда супруга задрожала в его объятиях, Роф подумал, что следующим вечером она содрогнется снова… когда увидит, что он сделает с головами тех трупов.

Чтобы сообщение дошло до адресата, его необходимо грамотно отправить.

– Пошли в наши комнаты, – сказал он, прижимая шеллан к груди.

Он кивнул Братьям, зная, что они позаботятся о лошади… и его добыче. Он обезглавит тела позднее. Сейчас он хотел обрести здравомыслие посреди безумия этого мира.

Они направились в замок, и Ана, как всегда, была его спасением.

– Если у нас будет сын… – начал он.

– Да? – Ана посмотрела на него. – Что с ним?

Роф опустил взгляд на ее лицо, обращенное к нему, прекрасное лицо, ставшее смыслом его жизни. – Я надеюсь, что он найдет шеллан, похожую на тебя.

– Правда? – прошептала она.

– Да. Я молю, чтобы ему хотя бы вполовину повезло так, как мне.

Ана сжала руки вокруг его талии, ее голос был хриплым:

– А если дочь… то пусть ей встретиться мужчина хотя бы вполовину похожий на ее отца.

Поцеловав ее в макушку, Роф продолжил вести их вперед, через огромный зал, в их спальню, Братство шло с ними, но на расстоянии.

Да, подумал Роф, для выживания не обязательно быть в одиночестве.

Необходимо иметь достойного партнера.

С другом ты богаче любого Короля или королевы, когда-либо ступавшего по этой земле.

На следующий день Роф впервые за триста тридцать лет увидел свою мамэн.

На каком-то уровне он понимал, что это наверняка сон. Он ослеп слишком давно, чтобы обмануться мыслью, что реальность внезапным образом изменилась.

К тому же, алло, она мертва уже несколько веков.

И, тем не менее, она пришла к нему сквозь тьму, непринужденно двигаясь в красном старомодном платье, и была такой живой, какой он хотел ее видеть.

– Мамэн? – удивленно позвал Роф.

Подняв голову, он с шоком осознал, что лежит на подушке. И, черт, он был в своей комнате… судя по еле заметному мерцанию стен.

Его охватил инстинкт перевернуться в поисках…

Бэт лежала рядом с ним, в безопасности, под покрывалами, повернувшись к нему лицом. Ее темные волосы разметались по подушке, такой же, как у него. И судя по форме ее живота, да, она по-прежнему беременна…

Господи Иисусе, он же видел ее.

– Бэт, – хрипло сказал он. – Бэт! Я вижу тебя, лилан, очнись я тебя вижу…

– Роф.

Он повернулся на голос своей мамэн. Сейчас она была возле кровати, стояла, скрестив руки и спрятав ладони в объемных рукавах платья.

– Мамен?

– Я не знаю, помнишь ли ты, но ты приходил ко мне однажды.

Боже, ее голос был таким же нежным, как и в его воспоминаниях… и Роф чуть не закрыл глаза, только чтобы запомнить звук. Но нет, он не упустит ни секунды прозрения.

Стойте, что она сказала?

– Разве?

– Я умирала. И ты пришел ко мне из тумана Забвения. И ты сказал мне, чтобы я следовала за тобой. Ты заставил меня остановиться и вернуться с тобой.

– Я не помню…

– Этот долг за мной уже давно. – Ее улыбка была умиротворяющей, как у Моны Лизы. – А сейчас я отплачу тебе. Потому что я так сильно тебя люблю…

– Отплатишь? О чем ты говоришь?

– Проснись, Роф. Просыпайся, без промедления. – Ее голос резко изменился, в нем появилось нетерпение. – Позови целителя… ты должен позвать целителя, если хочешь спасти ее жизнь.

– Спасти ее… жизнь Бэт?

– Роф, проснись. Прямо сейчас, позови целителя. Немедленно позови целителя.

– Что ты…

– Роф, просыпайся!

Он резко покинул фазу глубокого сна, подскакивая.

– Бэт! – закричал он.

– Что что что, что такое…?