— Пойдемте, я умираю с голода.

Пока я готовила «Обезьяний хлеб» [1] , любимое лакомство девочек, Фред играл с ними в гостиной в «Сладкую Страну» [2] . Мама внимательно смотрела новости, боясь пропустить погоду. Огонь горел в камине, в доме не было постояльцев, будто был самый обычный день.

Я стояла у стола и смешивала топленое масло и корицу, когда ко мне подошла мама и положила голову мне на плечо.

— Я люблю тебя, ты ведь знаешь это? — спросила она.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю, мам.

Я повернулась и поцеловала ее в щеку, так она извинялась за вчерашнее. Мы не часто ссорились, и я не помню, когда она доводила меня до слез. На самом деле, не она довела меня до слез, а болезненные воспоминания о моих отношениях с Заком и сомнения, что я когда-либо встречу идеального мужчину для себя и для девочек.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. Мы переглянулись. Кто мог прийти в такую погоду? Прежде чем мама успела двинуться к двери... еще один стук. Она выбежала из кухни и Фред за ней. Девочки и я отступили назад. Я слышала разговор, и несколько минут спустя мама появилась на кухне с красивой рыжеволосой женщиной лет сорока и маленькой девочкой возраста Пайпер и Люси.

— Кейси — это Кэтрин. Кэтрин — это моя дочь Кейси. А эти двое — ее дочки Пайпер и Люси, — повернулась она к девочкам, которые уже стояли рядом с ней, с нетерпением встречая нового друга.

Я вытерла руки о полотенце и подошла пожать руку.

— Здравствуйте, приятно познакомиться, — приветливо улыбнулась я.

— И мне приятно. Это моя дочь Дженна, — она обняла маленькую застенчивую девочку. — Извините, что побеспокоили. Я пыталась ехать так быстро, как могла, но дорога ухудшалась с каждой минутой, и мост в конце дороге закрыт. Я не знала, что еще могла сделать.

Ее голос дрогнул, и она вытерла слезы.

— Не беспокойтесь, — мама поспешила приобнять Кэтрин. — Все наши гости разъехались, и комнаты свободны. К тому же, Пайпер и Люси будут рады поиграть с кем-нибудь новым.

Пайпер и Люси протянули руки Дженне и потащили ее играть в «Сладкую Страну».

В тот же день прибыло еще три постояльца, все они говорили то же самое. Дорогу слишком размыло, и они отчаялись уже найти место для ночлега. Генри и Мелисса — милая пожилая пара, были первыми. Следующей была Эшли, яркая студентка колледжа, с которой я могла бы скоротать несколько дней, и последние прибывшие — сестры Пэт и Сью, среднего возраста, которые ехали на выставку антиквариата в Висконсин.

Мама обожала хозяйничать. Она сияла, когда гостиница была полностью заселена. Она жила ради этого. Дом гудел весь день; постояльцы обсуждали свои застрявшие машины и затопленные дороги. Был уже вечер, и я только сняла с плиты огромную кастрюлю с чили, когда услышала стук в дверь. Мама была в кладовке, доставала поленья для камина. Из-за шума в доме, даже Фред не услышал стук, я вытерла руки о рубашку и подошла к двери.

Открыв дверь, я замерла, не уверенна, из-за раската грома или человека на крыльце. Высокая, промокшая фигура в толстовке и бейсболке команды «Северные Люди» стояла передо мной. Руки в карманах джинсов. Его щеки раскраснелись от ветра, он посмотрел на меня из-под своих длинных густых ресниц и сексуально улыбнулся. Клянусь, его идеальные зубы сверкнули, как в кино.

Я отошла назад, приглашая его войти. Как только он вошел, у меня потекли слюнки. Он был большой, больше чем на крыльце. Я думаю, он был почти на тридцать сантиметров выше моих ста пятидесяти сантиметров. Он снял свою бейсболку, взъерошил темно-коричневые влажные, вьющиеся волосы. Он опять улыбнулся, как кинозвезда. В этот раз я заметила две ямочки на его щеках.

Мое сердце так грохотало, что я была уверена, оно готово выскочить из груди и упасть к его ногам.

— Фух! Ну, и жесть же там! — он стряхнул воду с куртки и взъерошил волосы, приводя их в сексуальный беспорядок. — Привет, я Броди Мерфи, — он протянул руку для приветствия.

— Привет, я..., — мой мозг отключился. Он изогнул бровь и ухмыльнулся. Дерьмо, я сейчас в обморок упаду.

Соберись, Кейси.

— Кейси. Кейси Дженсен.

Его рука обхватила мою, я почувствовала, будто все тело просыпается ото сна. Его большая, сильная ладонь пропускала миллионы разрядов по моему телу. Я почувствовала себя идиоткой, когда мы закончили рукопожатие, но так и не отпустила его руку. Я резко отдернула ее обратно и скрестила руки на своей груди.

— Я думал, что свернул на дорогу. Не разглядел, что это подъезд. Мой грузовик увяз в грязи. Могу ли я снять комнату на ночь?

Мои плечи опустились вместе с моим сердцем.

— Оу, — он увидел мое разочарование. — Есть ли вообще свободные комнаты?

— Нет. Все занято, — ответила я почти шепотом.

— Ох, — он тяжело вздохнул и поспешил к выходу. — Тогда я попытаюсь найти обратную дорогу и продолжу свой путь. Думаю, погода уже улучшилась.

— Стой, где стоишь, — я обернулась на голос своей матери, которая выходила из-за угла кухни.