– Как будто с тобой можно не согласиться...- пробурчал Кей себе под нос.

– Можно, на этот счет есть план Б.- все тем же ровным безэмоциональным голосом говорю я.

– Что это за план Б еще такой?

– Тебе будет неприятно, когда если ты его узнаешь.- Я продолжаю косплеить робота. Они у японцев часто получаются в виде девушек с короткими волосами, так что даже стараться особо не надо.

– Но все таки я хочу знать.-на лице Кея проступил нескрываемый интерес.

– Хорошо, слушай,- и, начинаю ровно, монотонно развешивать лапшу Кею на уши.- План б вступает в силу, если ты начинаешь мешать моим целям, или же попытаешься домогаться меня, или если бы ты не пустил меня к себе в дом в ту ночь. Согласно ему, я убиваю тебя, и прячу твое тело в ванной. Так как ты живешь один, весьма высока вероятность того, что пару дней меня никто не потревожит. За это время, я вполне успеваю сделать все, что намечено, забрать пару вещей и уйти, сожгя твою квартиру. Все просто.

– Это... плохая шутка...
– лицо Куроно по цвету может соперничать с листом ворда.

– Это не шутка. Всего лишь вариант развития событий.

– То есть когда я упал на тебя утром...

– Да, если бы ты был менее везучим, то гвоздь сотка оказался бы у тебя в печени. Тебе повезло, что будильник разбудил и меня тоже, и ты не рухнул на меня во время сна.

Кей нервно сглатывает слюну, и замирает, глядя на тот самый гвоздь, который крутится между моими пальцами. То, что он был подобран мною еще в первый день для того, чтобы выцарапать матерное слово, а потом я просто забыл его выбросить, знать Куроно необязательно.

– Ну, так как, ты согласен? Или нет?

– Да, да я согласен.

– Замечательно, приступай.

С этими словами я залез на кровать, и принялся наблюдать за работой Кея, попутно листая тот самый эротический журнал.

***

Но долго лежать на кровати я не смог. Надоело. Уже через тридцать минут, я сидел и помогал Куроно сортировать деньги. Это был адский, монотонный труд. Хуже даже чем горох шелушить. И все это продолжалось пять часов. Но, результат того стоил.

Тридцать восемь миллионов, пятьсот сорок две тысячи йен. Чистыми. Мне повезло, что в своих блужданиях по улицам Токио, я увидел, как инкассаторы заправляли банкомат. Хотя, в принципе, даже не будь этот автомат полон, это особо так ничего не изменило. Тридцать восемь миллионов йен. Это звучит. НО. Йены. Так, одна йена это сколько. По курсу, вроде бы, рубль это то ли три, то ли четыре йены. Или четыре рубля йена. Не помню. Стоп. В долларе сто йен. Значит, триста восемьдесят тысяч долларов, умножить на тридцать. Курс доллара в последнее время упал, ну да это не критично. Короче, что то около двенадцати миллионов рублей. Немало, хотя и не тянет на ограбление века. Ну, да и задач таких не было. Мне нужно было что, правильно средства к существованию, а никак не золотой унитаз, и брильянтовые подвески в придачу.

Но, честно говоря, данная сумма изрядно греет душу, и мое самолюбие. Ну, а теперь главное.

– Молодец, Кей. Тебе какими купюрами дать, по десять тысяч, или помельче?

– А они разве не фальшивые? Ну, там Иракские, или Ливакские, не помню...

– Не мели чепухи, Кей. Это была шутка. Они печатают доллары. С вашими же йенами никто не возиться. Не выгодно.

– Почему?

– Доллары берут везде, а эти йены, они только в Японии,- я уже упоминал о своем мастерстве говорить туфту с умным видом?

– То есть они настоящие. И все время валялись на полу как мусор?

– Да. Это было весьма забавно.

– Хех, ясно. Скажи, а про план Б, это была правда?- сказал Куроно с каким то странным выражением в голосе.

– Да нет, вообще это была шутка.

– Фух, ясно. А я поверил. Так жутко было. А гвоздь зачем.

– Ну, в каждой шутке есть доля правды. Так что про гвоздь я не врал. И тебе правда повезло с утра. Что я его не нашарил.

– Хе, хе, ха- ха-ха, -Кей как то странно засмеялся. Истерика?
– вот скажи, откуда ты такая взялась, на мою голову.

– Тебе, правда, так важно это знать,- сказал я жутким потусторонним голосом.

– Спасибо, обойдусь.

– Но, в принципе, мне осталось только снять квартиру, да и все. Можно съезжать от тебя.

– А в конце ты не собираешься меня убивать, - с усмешкой сказал Кей.

– Да нет, зачем мне,- с такой же усмешкой ответил я.

– Самое жуткое, что я не могу понять, когда ты шутишь, а когда говоришь правду.

– Тем хуже для тебя, Кей. Ты должен был понять уже. Я никогда не шучу.