— И дежурить будешь?

— Буду.

— Мы ведь и ночью дежурим. Гусениц все время кормить надо. Не испугаешься ночью?

— Нет, — твердо ответила Тамара, — не испугаюсь.

И Маша внесла Тамару в список звена №2 и в расписание дежурств.

С тех пор Тамара все дни пропадала около гусениц.

То она уходила с девочками в лес за молодыми ветками шелковицы. То, когда наступало похолодание и температура в питомнике понижалась, топила печки, чтобы гусеницы не замерзли. То обмазывала стены дома и потолок дезинфицирующим составом. В общем хлопот было много.

* * *

Как-то на дороге повстречала Тамара Зою.

— Ты что же это к нам в бригаду не показываешься? — спросила Зоя Тамару, придерживая волов.

Зоя везла бочку с горючим для комбайна.

— Да все некогда было... — замялась Тамара.

Ей и самой стало неудобно, что до сих пор не побывала в бригаде у Алены. Но кто же мог знать, что она так будет занята в питомнике!

— Садись, да и поедем, — предложила Зоя.

Тамара не стала раздумывать. Зоя помогла ей взобраться на высокий передок воза, потом крикнула на волов: «Га! Пошли!» — и воз не спеша покатился по мягкой от пыли дороге.

Никогда прежде Тамара не ездила на волах. Волы, опустив к земле могучие головы с длинными рогами, равномерно ступали широкими раздвоенными копытами.

Когда свернули на проселок, дорога начала петлять и то резко устремлялась под уклон, то взбиралась на бугор. Но волы шли и шли, не убыстряя и не замедляя шага. Казалось, им было безразлично, в гору ли тянуть или с горы.

И такими большими и сильными животными Зоя управляла лишь тонкой хворостинкой да время от времени покрикивала: «Га! Лабуряки!»

Насколько хватал глаз, повсюду были поля, а на полях — жаркая от солнца пшеница, белая, напитанная нектаром гречиха, малиновые косяки клевера.

Кое-где поля пересекали ряды невысоких зеленых кустиков. Зоя объяснила Тамаре, что это вовсе не кустики, а лесозащитные полосы — молодые деревца: дубки, ясени, акации.

Бригада помещалась возле ветряной мельницы. Рядом с мельницей был устроен брезентовый навес. Под навесом стояли стол, лавки, бачок с питьевой водой, аптечка, на фанерном щите висела стенгазета.

— Ты обожди тут, наши скоро подойдут, — сказала Зоя.

Тамара спрыгнула с воза, а Зоя поехала в поле, к комбайну.

Побродив возле мельницы, Тамара подошла к стенгазете.

Стенгазета называлась «Перчик». В углу листа был нарисован стручок красного перца в виде человечка с веселыми глазами и зеленым хохолком. На плече перчик держал толстую автоматическую ручку и кисточку для рисования.

Были в газете и юмористические картинки и всякие карикатуры.

Вот, например, три рисунка. На первом изображен комбайн, возле него в холодке дремлет комбайнер, а над ним стоит — и кто же? Да тетя Луша стоит! Ну конечно, она — высокая, крепкая и руки уставила в бока так, как она это часто делает.

Под рисунком написано:

«— Ерохин, чего ж ты не косишь?

— Дождь был, и пшеница мокрая».

На второй картинке, с пометкой «На следующий день», — тот же комбайнер, и опять он дремлет, а тетя Луша опять у него спрашивает:

«— Ерохин, чего же ты не косишь?

— А сегодня пшеница уже пересохла».

На третьей картинке почти ничего не нарисовано, только летают по воздуху пух и всякие разноцветные перья. А подпись под рисунком такая:

«Гликерия Матвеевна балакает с Ерохиным».

В самых различных уголках колхоза — на складе или в кузне, в сельпо или в детском саду — повсюду успевала бывать тетя Луша.

И там, где что-нибудь не ладилось, всегда появлялась она, уверенная и спокойная.

Когда председателя колхоза вызывают куда-нибудь на совещание — в МТС или на элеватор, — сколько различных людей перебывает у тети Луши за один только день!

Кто приходит за советом — где лучше сложить удобрение. Кто торопится с жалобой — на базе задерживают горючее, и вот надо «отрегулировать» этот вопрос. Или бухгалтер на семенном пункте не подписывает наряд. А то прибегает счетовод — у него в городском банке какие-то «волокитчики» не оформляют счет.

И смотришь — уже на другое утро к дому подъезжают легкие «бегунки», запряженные парой лошадей, и всем уже в колхозе становится понятно, что тетя Луша отправляется в город или на базу «наводить ясность по всем статьям».

И всегда тетя Луша в хорошем настроении, всегда ласковая, внимательная, и всегда у нее все бывает «отрегулировано», «оформлено», «подписано».

... Тамара все еще разглядывала стенгазету, когда за спиной услыхала знакомый голос:

— Да у нас никак гостья!

Тамара обернулась. Перед ней стоял Онуфрий Куприянович.