Шрифт:
– Я еще раз повторяю, что там были мужчины, и они сами бы справились - Наташа вспыхнула,- ты сам всегда находишь приключения, а теперь и неприятности нашли тебя.
– Не надо все усложнять.
– А я не усложняю, а говорю как есть, ты всегда ввязываешься в драки, когда порой тебя и не просят.
– Такой уж я есть!
– Ты упрямый, как...
– Осел!
– Я этого не говорила. Саша, я хочу, чтобы ты был более спокойный, зачем ты выделяешься по этому поводу, тебе что, больше всех надо?- Наташа говорила с обидой, и было заметно, как ее губы слегка подрагивали.
– И ты туда же! Выходит, я должен быть совершенным паинькой? Наташ, ты только не говори, каким я должен быть, я сам разберусь и не надо меня воспитывать.
– Он замолчал. Сашку начал нервировать этот разговор
– Значит, все это будет дальше продолжаться?!
– Что именно?
– Драки, твои изматывающие тренировки. Я что не вижу, чем ты с друзьями занимаешься, вы постоянно обучаетесь дракам.
– Наташа не говори глупостей, я просто хочу быть в форме.
– Так вот ты как подразумеваешь мои слова, для тебя это глупости?!
– Что ты снова завелась? Перестань! Если ты не прекратишь...
Сашка внезапно замолчал.
– Что тогда?! Ну, что тогда?!
– бросила она ему в лицо.
Сашка не стал продолжать, а только ускорил шаг, но вслед услышал резкий оклик Наташи:
– Если ты сейчас уйдешь, я никогда к тебе не вернусь.
Саша остановился, и пошел к ней навстречу, по ее щекам скатывались слезы. Он подошел и, обняв ее, прижал к себе.
– Не нужно, Наташ, не плачь. Прости, если я обидел тебя. Она уткнулась лицом ему в плечо, и ее тело вздрагивало при каждом всхлипе. Удивленные прохожие обходили по сторонам, только что ссорившуюся, молодую парочку.
Вечером Сашу ожидал разговор с матерью, но к его удивлению нотаций и выговоров не состоялось. Мама попросила рассказать все подробно и, выслушав внимательно сына, спокойно сказала:
– Дорогой сынок, я все больше убеждаюсь, что твои поступки взрослеют вместе с тобой, но хочу тебя опять же предостеречь. Ты вспомни бокс, какие всплески ярости были у тебя во время боев, а теперь судей рядом нет и остановить тебя некому. Саша, меня сильно тревожит твоя несдержанность...- мать на мгновение прервалась,- я хочу рассказать тебе одну историю, которая произошла у меня в жизни с твоим отцом. Ты уже большой и в состоянии меня понять, когда-нибудь тебе сынок все равно пришлось бы узнать историю нашей семьи.- Сашка сосредоточился и внимательно стал слушать рассказ матери:
– Это случилось шестнадцать лет назад, ты еще тогда не родился. Я работала заведующей книжным магазином, затем меня перевели на базу завскладом. Я принимала книги, учебники, различную литературу. В то время я была стройной, привлекательной девушкой.
Саша отметил про себя: "А ты у меня и сейчас молодая и красивая".
– Директор у нас был настоящий волокита, увивался за каждой женской юбкой, хотя был женат. Вот и решил он за мной поухаживать. Естественно я ему отказала. Не хороший он был, и вел себя аморально. Он еще делал несколько попыток, для того, чтобы повернуть меня к себе, да тщетно. Вскоре, после моего отказа случилась у меня крупная недостача, я тогда была бессильна, что-либо сделать. Завели уголовное дело по этому факту. Директор даже бровью не повел, чтобы хоть как-то помочь мне. Это уже после всего, что со мной произошло, я догадалась, что мои неприятности - это его рук дело.
В то время закон был суров и расхитителей строго карали, партийный руководитель Хрущев серьезно взялся за хозяйственников страны, очищая предприятия и организации от преступников - вот таковой меня и посчитали. Суд назначил мне наказание пять лет. Как я тогда горевала, места себе не находила, а главное - за что? Ведь я же не совершала этого преступления. Ничего не помогло, из зала суда меня отправили в тюрьму, а затем, утвердив приговор, перевели в лагерь.
В 1958 году я попала в зону. В лагере заключенных было человек триста. Кроме нас женщин, еще были мужчины. По распределению я попала на работу в поселковую библиотеку, так как в то время я считалась одной из образованных среди нашего контингента. Чтобы не ходить на ночь в зону я попросила выписать мне пропуск и оставалась ночевать в библиотеке.
Заходили мужчины, как вольные, так и осужденные, под предлогом почитать книги, но я была внимательна к их "масленым" глазам и давала всем от ворот поворот. Только один мне приглянулся, его звали Николаем, он работал столяром: где подпилит, где подстучит, стекла вставит. Я поила его чаем и угощала, чем могла с наших скудных лагерных запасов.
Не взирая не на что, в том числе и на тяжкие условия, мы полюбили друг друга и тайно встречались в течении года.
В то время вышел указ об ужесточении режима содержания осужденных, и нас всех: женщин и мужчин закрыли в зоне, при этом разделили охраняемой, запретной полосой. Как ты уже понял сынок, Николай - это и был твой будущий отец. Мы встречались очень редко, иногда не виделись неделями, но ему разрешалось заходить на нашу территорию, когда была нужда по столярному делу.
Нас - заключенных женщин переодели в одинаковые черные платья и ботинки, смотрелись мы неприглядно. Свободное хождение денег запретили, закрыли коммерческие столовые и магазинчики. В зоне я работала в прачечной.
И вот однажды я почувствовала, что нахожусь в положении, то есть носила тебя под сердцем. Меня разлучили с любимым человеком и направили в зону, при которой находился дом малютки. Вскоре родился ты, и буквально через полгода мне посчастливилось, мое дело было направлено в суд на пересмотр. Папа с мамой добились все-таки справедливости в моем деле. Меня освободили. Я приехала в Новосибирск и жила у мамы Николая, затем через три года он и сам освободился. Вот такая история сынок,- тяжело вздохнула Екатерина.