– Вот и добро, вот и ладушки,- уже примирительно произнес Пархатый, чувствуя, что накал проходит,- на сходняке все и порешаем.

"А поджилки-то у Пархатого задрожали,- подумал Сашка,- еще бы, у таких тварей душонка заячья, трусоваты они по жизни, только шестерками, да быками себя обкладывают, за счет их и живут".

Компромат на начальника

До слуха Дрона дошла одна новость, что в зоне сидит старый пройдоха, который в далекие сороковые годы отбывал срок на Колыме и вроде по рассказам и по понятиям не был простым мужичком. Хотя Макар - так звали бывшего сидельца ГУЛАГа, скрытничал о своем прошлом, не распространялся и не встревал в разговоры со своими советами. Советский суд, исходя из общего законодательства, счел возможным дать ему семь лет общего режима, а прошлые судимости за давностью лет уже не имели свою силу, вот и попал этот старый кадр в данную колонию. Но Макар, не смотря на свой пройденный и тяжелый путь, никогда не унывал и считался среди мужиков балагуром и весельчаком

По рассказам сидельцев в изоляторе, Дрон заметил одну особенность, что в некоторых семьях во втором отряде пили чифир, делая по два глотка, как это делали в давние времена, а по теперешним порядкам делают три глотка и передают по очереди. Может быть, Макар привил кое-кому давние традиции? По крайней мере, на Сибирских командировках принято делать три глотка, может это, и было не столь важно, но Дрон зэк был матерый, разборчивый и умный. Он, конечно, прощупает почву и узнает, что это за мужичок, сдавалось Дронову, что был Макар прошляком (бывший вор).

Сидя в одиночке, Алексей шел впереди на шаг любого зэка в этой зоне, все просчитывал и обдумывал. Что творилось в отрядах и даже среди администрации становилось его достоянием. В зону он и сам не торопился выходить, знал, что она просто наводнена активистами и тихушниками с оперчасти и каждый его шаг будет отзываться эхом в кумовском кабинете.

Когда он пришел в зону, его сразу без разговоров препроводили в ШИЗО. Пришел начальник оперчасти майор и первое, что он предложил Дронову - идти с бригадой вновь прибывших осужденных копать ямки на месте строительства здания нового ШИЗО. Вор наотрез отказался и получил за отказ от работы пятнадцать суток. Странно, почему-то всем отказникам полагалось по десять суток ШИЗО, а здесь сразу пятнадцать. Отсиженный срок прошел, и вновь предложение копать ямки - снова отказ, еще пятнадцать суток и так три раза.

Вор вступил в полемику с начальником, ведь по его утверждению копание ямок - это общественные работы, а не основное производство. Ефремов гнул свою линию и доказывал, что Дронов обязан отработать два часа на общественных работах. Но вору претило само определение - общественность.

Дрон уже досиживает сороковые сутки. Опер Ефрем, конечно обрисовал, что ждет его дальше: перевод в помещение камерного типа, карцер за нарушение режима содержания и так далее, затем суд и тюремный режим.

Все бы произошло именно так, как обещал ему начальник оперчасти, если бы неделей назад в открывшуюся кормушку не влетел запечатанный пакет, содержимое которого было зашифровано, и прочитать его мог только вор.

Вскрывая пакет, Дронов пробежался взглядом по надписи на внутренней стороне: "После прочтения уничтожить". Если кому-то из посторонних попадет в руки эта информация, то на первый взгляд покажется несуразицей и сущей белибердой.

Дронов, ознакомившись с закодированным посланием, был сильно удивлен. Потирая руки от радости, он два часа ходил по камере туда-сюда, обдумывая свежую информацию. Затем развел небольшой костерок на параше из листков ценного пакета. Приоткрыв маленькую форточку окна, стал выгонять дым из камеры. По коридору послышались шаги надзирателя, и предостерегающий оклик:

– Третья камера, почему от вас дымом несет, что в карцер захотелось?

– Командир, да спички закончились, пришлось на лампочку вату ложить (когда нет спичек, так и поступают), прикурить не чем,- оправдывался вор.

Сержант открыл кормушку и, отмахиваясь от дыма произнес:

– Дронов, ты мне дуру-то не гони, прекращай там чифироварение, а то действительно накажу.

– Ладно старшой не злись,- и тихо добавил,- вызови начальника Режимно-Оперативной части майора Кузнецова.

Сержант пообещал исполнить его просьбу.

В пакете находилась действительно очень ценная информация, а исходила она от самого Колдуна, но была переправлена со свободы вором в законе Арканом - сподвижником Дрона. Передавалось многое: нелегальные поступления в зону запрещенных предметов, указывались каналы поставок, имена вольнонаемных работников и сотрудников колонии, завербованных в свое время Колдуном, имена осужденных, являющихся авторитетами в зоне, поставки всего необходимого на объектовые зоны, каким образом выстраивалась иерархическая лестница. Кого нужно было опасаться, на кого можно было опереться, но самое главное - это информация о начальнике из числа администрации колонии, способного оказать содействие уголовным авторитетам. Далее шли слова пароля при встрече. В самом конце - постскриптум:

"Строго для Дрона. Прояви особое внимание и осторожность в отношении нач. оперчасти Ефремова - этот кадр старается "подсидеть" и скомпрометировать начальника...- В место фамилии стояло многоточие,- "При случае поредай эту информацию Ему".

Выходит, что теперь ангелом-хранителем Дронова будет начальник Режимно-Оперативной части колонии.

"Вот это да!- попытался одернуть себя вор,- а ведь стремная штука, якшаться вору с начальником оперов и режимников. Но если повернуть эту ситуацию по-другому, то имея такой компромат на руках, я могу противопоставить ментам свою структуру, а при надобности разморозить зону и поднять в ней бунт. После встречи с Кузнецом я выйду в зону и наведу железный порядок".