Телефон вздрогнул, словно каждый звонок его заранее пугал.

– Петр, - анг напомнил себе здешнее имя.

– Задержусь, - сообщил Василий, он же Хоттабыч. Запнулся и со значением, то есть исключтельно безразлично по тону, добавил: - Инцидент... имел место. Но к шестнадцати тридцати рассчетно буду.
– 'Внутренний', которого Милена именовала шокером, еще помолчал и безразлично уточнил, зная ответ, ведь на особняк навел именно он: - Ты дома?

– Почти.

– Ну что ж...
– Василий смолк, обрабатывая информацию. Вздохнул в трубку, как он делал всегда, затевая деловой разговор.
– Я подогнал тебе добровольных помощников. Двоих. Ты ведь знаешь, я Хоттабыч, но мои подарки не задаром. Не фиг упрямо молчать в трубку. Посмотри ребят.

– Мы договорились...

– Гражданские, - уперся Хоттабыч.
– Один вообще монах, прикинь? Мухи не обидит.

– Рад за мух.

– В деревянном зодчестве сечет, наличники подновит, - не унялся Хоттабыч.
– Второй тихий псих, безобидный. Поживут, расходы я беру на себя. Еще отвалю плюху уродам из вашей местной администрации, дорогу до бабы Люси вмиг отсыплют гравием, чисто евроремонт с полным контролем. А твое тупое прошение они уже засунули в... Н-да. Ей вызывали скорую.

– Сволочь ты зубастая, - похвалил Петр.

В трубке удовлетворенно притихло. Но отбоя не последовало. Пришлось кашлять и намекать: жду продолжения. 'Уазик' как раз притормозил и бодро запрыгал по ледяным колеям проселка. Слышимость немного ухудшилась, но быстро восстановилась. В трубке щелкало и скрипело очень многозначительно.

– Вот в это не лезь, а?
– озлился Петр.

– Судимостей нет, - скучающим тоном выдавил Хоттабыч.
– История жизни смутная, если копнуть глубже... Я сам, если припомнить толком, по рождению не столичный житель. Чую таких же ловких, сечешь? Прошлый раз я был прав.

Петр прервал звонок и сунул мобильный в карман. Скорость высоковата, машину таскает и подбрасывает - и это великолепно выколачивает из организма злость. Василий хочет, как лучше. Но в этом мире особенно остро стоит вопрос: кому именно - лучше? Важно помнить уточнение и угадывать ответ по возможности без ошибки. Василий рьяно служит стране, но как он понимает свою службу и слово 'страна', стоит обдумать отдельно и небыстро. Хоттабыч без брезгливости кормится с должности, он же ловко тасует врагов и покровителей.

Позволить змеиному клубку чужих интересов повиснуть на шее - нельзя. Отказаться слушать друга тоже нельзя. Даже если он лживый, ловкий сукин сын. Наполовину анг, наполовину - вууд в его худшем виде.

Помнится, Василий до крика возмутился, когда понял: Милена сгинула и не будет 'зачищать' чертей и прочие гадости, при ее появлении замеченные в плоскости. А ведь твердила чуть ли не о конце света! С месяц Василий ныл о подлости жителей Нитля, готовых бросить братьев по разуму на произвол. Заодно тот же Василийй поочередно расспрашивал всех, причастных к делу... Затем резко успокоился. Сверил записи ответов и убедился в их однозначности. Даже показал Петру-Плату досье по 'делу о чертях'. Широко улыбнулся и куда честнее прежнего сказал: хорошо, что никто 'сверху' не лезет в дела Земли. Начальства и без Милены много, женщины в управлении - тот еще головняк, красивые женщины с комплексом Клеопатры - нарыв, а шикарные, как Милена - катастрофа. На его памяти страна пережила с пяток 'концов света', так что все верно, люди сами должны разгребать. Или загребать... Три дня спустя Василий передал адресок первого загородного особняка и посоветовал погулять ночью вдоль забора.

Исподников по наводке Хоттабыча удавалось выявить нечасто. Василий откровенно мошенничал, подсовывая смутные дела, не имеющие решения - и Петр с улыбающимся во всю пасть вуудом наведывался то к отъявленным сектантам, то к религиозным фанатикам-террористам, то к бандитам. В определенных кругах пополз слушок о загадочной спецгруппе. Но доказательств не было, и слух вроде бы иссяк.

Дважды Петр натыкался на серьезных врагов, а после стычки с хормами отлеживался полный месяц... Как раз хватало времени, чтобы убедить Василия: анги не занимаются чужими делами. Потому что 'свои' в этом мире оставить не на кого. Ваил по-прежнему здесь и не намерен сдаваться.

– Надо развивать запад, - пробормотал Петр.
– Уазик не всегда удобен, н-да.

В доме бабы Люси горел свет. У порога стоял незнакомый 'Ленд-Ровер'. Приткнув машину рядом, Петр поскребся в дверь и стал ждать. Открыл Костик, зевая аж до вывиха челюсти.

– С обновкой, - покосившийсь на 'Ровера' предположил анг, радуясь вполне настоящему человеку.

Было самую малость обидно, что даже этот не слышит, когда ему посылают привет от души. Увы, плоскость. Зато Костик сам успешно отсылает привет, его приятно ловить.

– Она звонила тебе, скорая не пробралась, - шепотом сообщил друг, принимая пакет с таблетками.
– Пришлось везти врача, вроде откачали, крепкая старушенция.

Костик отнес таблетки, оставил в комнате и вышел уже в ботинках. Позвенел брелоком, завел 'Ровер'. Гордо хлопнул новую игрушку по капоту и многозначительно похвалил борщ.

Дома никто не спал. Незнакомый монах в тонкой суконной рясе с каким-то исступленным усердием чистил снег у дома. Второй 'подарочек' Хоттабыча ковырял пальцем в недрах древнего трактора, чей остов изуродовал холм вблиз дома еще до появления здесь Петра.