Бэл лукаво улыбнулся, встал, и получилось как всегда неуверенно. Он до сих пор привыкал к тому, что ноги слушаются немного нескладно, что ходит он прихрамывая, но ведь - ходит. Прорицатель выбрался на балкон и кончиками пальцев проследил изгиб самой красивой шеи Нитля.

– Разговор, подходящий к дню. А простые ответы я не люблю. Смотри на опушку. Туда.

Милена изогнула бровь, повернула голову, поправила волосы... и забыла обо всем. Вцепилась в перила, часто дыша и щурясь.

– Вот чер...

– Игрун!
– позвал более практичный Бэл.

Буг скользнул на балкон и подставил спину. Король забрался на свое место. Милена выругалась, назвала себя дурой в платье и вцепилась в складку загривка, не позволяя бугу бежать. Свистнула дважды, дождалась, когда любимая рыжая шолда встанет под балкон - и только тогда отпустила буга. Ругая платье, села на перила, перекинула ноги и прыгнула вниз.

К опушке шолда пришла первой: Игрун приотстал на полшага, понятливо щуря серебряные глазищи. Милена почти свалилась в траву, запуталась, рухнула на колени. Не веря себе и сумасшедшему, больно вздрагивающему сердцу, она смотрела, как с последних корней опушки спрыгивает совем маленький ребенок, очень взросло осматривается, кивает себе - и из-под ладони изучает замок вдали. Цепляется ручонкой за отстающий мех на горле чера и делает первый шаг по луговине.

– Он... Он кто?
– хрипло спросила Милена.
– Ничего не понимаю.

– Как наместник Файена я обязан давать имена тем, кто приходит в его земли и не имеет еще имени, - невозмутимо напомнил Бэл.
– У этого мальчика имени пока нет. Я прав?

– Ты, чер тебя порви, всегда прав, - Милена проглотила комок и осторожно улыбнулась.

Чер никого не стал рвать, лишь вежливо лег у опушки. Ребенок посмотрел на встречающих, отвернулся и полез по шкуре на спину огромного зверя. Долго возился там, затем спрыгнул и направился прямо к королю. Обеими руками малыш прижимал к груди почти непосильную ношу, её упрямые корни волочились по луговине.

Все знают: днем жив-корень спит, он решительно против солнечных полян и ни за что не согласится поселиться во дворе замка. Но иногда норова не хватает даже этому корню.

– Маленький упрямец, - уговаривая голос не дрожать, шепнула Милена, - и кто же сказал тебе, что можно гулять по глухому лесу, да еще с диким чером напару?

В душе расцветала горячая, сумасшедшая приязнь. Верить голосу сердца трудно, не верить - невозможно. Все слова вопроса бесполезны.

Милена, не дыша, ждала ответ.

– Надоть, - строго приговорил мальчик.

Дышать стало непосильно, для улучшения самочувствия Милена мстительно впечатала локоть под ребра королю.

– Если заподозрить, что я сошел с ума и знаю родителей, - выдохнул Бэл, морщась и растирая ушиб, - То звать тебя надо... эээ... Чет. Немного от мамы и одну крошку звучания от папы. Поедешь на спине моего буга? Тогда я понесу корень. Он для больной хозяйки замка?

Мальчик важно кивнул. Сунул жив-корень королю и полез по пестрому меху. Чер сощурился, зевнул, привстал - и сгинул, как умеют лишь эти создания, гуляющие по своим, никому не ведомым, тропам.

– Что все это значит?
– наконец смогла выговорить Милена, принимая помощь Бэла и вставая на ноги.

– Не знаю, - безмятежно улыбнулся король.
– В отличе от Тэры, Астэра и прочих... премудрых стариков, я не страдаю от чрезмерного любопытства. Если у Нитля есть загадки, это его право. Он живой, ты живая, я живой...

– Только попробуй начать недоговаривать мне, - уперлась Милена.

– Никуда теперь Тэра не денется, - не пожелал услышать Бэл.
– Какое облегчение! Файен обретет прежнюю хозяйку, Чет - вреднейшую в мире наставницу, мы - свободу. Хочу странствовать. Пусть в каждом замке тебе слагают песни. Это их право, несравненная.

Милена улыбнулась, прикрыла глаза и подставила лицо солнечному свету. В Нитле говорят: мудрость, доверенная книге, мертва в изменчивом мире. Не знающий ответа заблуждается куда менее, чем выучивший ответ... Только одно правило остается верным в любых пременах: когда нечто уходит, на том же месте поднимается новый побег.

– За дном живут драконы?
– припомнив Вана с его легендами, с недавних пор ценимыми всем югом, задумалась Милена.
– Эй, а где живут великаны? Живо отвечай!

– Всякий живой огонь, наращивая плоть замка, создает южное окно с драконом и северное с великаном, - поучительно поиздевался Бэл, сообщив общеизвестное. Вздохнул, щурясь и наблюдая возмущение.
– Какая же ты красивая. Ладно, скажу. Присмотрись... Во всяком замке узор витража свой. И лицо у великана - тоже. Чер его знает, почему. Я не чер, я не знаю. Честно!

– Ладно, вывернулся... Спрошу иначе: что ты такого особенного вызнал о черах, прорицатель?
– задумалась Милена.
– И не молчи так по-королевски.