– А магазин у вас довольно миленький, – лениво протянул Локвуд и выдул на губах розовый пузырь жвачки. Он громко лопнул. Локвуд втянул жвачку обратно в рот и глупо рассмеялся.

– Советую вам снять очки, – сказала женщина. – У нас довольно темно, это потому, что некоторые артефакты не выносят яркого солнечного света. Портятся.

– Ясное дело, – кивнул Локвуд. – Спасибо, – но очки снимать не стал. – И все это у вас продается?

– Продается. Тем, у кого есть деньги, – ответила миссис Винкман. Она опустила глаза и снова принялась надраивать стеклянную статуэтку.

Мы с Локвудом прошлись по магазину, стараясь выглядеть беззаботными бездельниками.

Чего только не было в магазине Винкмана – и действительно ценные вещи, и откровенный мусор. Много всего. Деревянная лошадка-качалка с пожелтевшими от времени белыми боками; портновский манекен (голова и плечи из съеденной молью тряпки на прогнившем деревянном шесте); старинная двухместная ванна со свернутым шлангом внутри; древний радиоприемник в бакелитовом корпусе; три странные викторианские куклы со стеклянными, пристально глядящими на тебя глазами. При виде этих кукол меня пробрала дрожь. Представляю, какой ужас они должны были наводить на детей, родившихся даже в суровую Викторианскую эпоху.

В левой стене магазина находился дверной проем, прикрытый черной занавеской. За ним располагалась маленькая смежная комнатка. Мельком заглянув туда, я успела заметить кресло-качалку, а над его спинкой – темный силуэт чьей-то головы.

– Скажите, они… э-э, как это… связаны с призраками? – спросил Локвуд, указывая на кукол.

– Нет, – не поднимая головы, ответила женщина.

– Хм, а по виду не скажешь. Страшилища какие.

– Слушайте, на Коптик-стрит есть магазин, где вам предложат большой выбор дешевых сувениров, – сказала миссис Винкман. – Там вы найдете что-нибудь по своему… – слово «карману» она договаривать не стала.

– Спасибо. Вообще-то мы ничего не собираемся покупать, верно, Сьюзи?

– Нет, – хихикнула я и шумно потянула колу через соломинку.

Мы еще немного послонялись по магазину, разглядывая выставленные предметы, и не только их. Я, например, выяснила, что из магазина можно выйти внутрь дома через открытую дверь позади прилавка (сквозь нее было видно узкий коридор с висящими на стенах выцветшими персидскими коврами и старыми фотографиями) и в маленькую комнату за черной занавеской. В комнатке по-прежнему кто-то был – слышалось шуршание бумагами и сопение.

Кроме того, я, как всегда, включила свой внутренний Слух. Да, в магазине что-то было, я слышала шум, но очень тихий. Негромкое гудение. Было ли это зеркало? Я вспомнила звук, который слышала ночью на кладбище. Он напоминал жужжание полчища мух и был похож на то, что я слышала сейчас, хотя и не совсем. Но что бы это ни было, оно находилось где-то совсем близко.

Мы встретились с Локвудом в дальнем от черной занавески углу комнаты и взглянули друг на друга. Мы не сказали ни слова, но Локвуд, показал мне пальцы.

Перед тем как отправиться сюда, мы придумали код. Один поднятый палец: уходим. Два пальца: Локвуд что-то обнаружил. Три пальца: я должна отвлечь от него внимание.

Ну и как вы думаете, сколько пальцев он мне показал? Разумеется три. Теперь я должна буду разыграть комедию. Локвуд подмигнул мне и медленно направился к противоположной стене магазина.

Я взглянула на женщину. Она продолжала тереть тряпочкой статуэтку.

Я небрежно сунула руку в карман своей юбки.

Просто удивительно, сколько шума может наделать выпавший на твердый пол десяток монет. Бах! Звяк! Затем долгое эхо, перезвон катящихся металлических кругляшков… Я и то вздрогнула.

Монеты разлетелись в разные стороны – покатились под столы, под стулья, под стенды и статуи. Стоявшая за стойкой женщина вздрогнула, вскинула голову и спросила:

– Что происходит?

– Мои денежки! Карман прорвался!

Я без промедления опустилась на четвереньки и полезла под ближайший стол. Сделала это неуклюже, задев стол так, что зазвенела выложенная на нем подставка с украшениями. Подтолкнула дальше от себя пару монет и полезла за ними, втискиваясь между двумя чучелами каких-то африканских птиц. Это были фламинго или что-то в этом роде – здоровые, тяжелые, с большими клювами. Они стали опасно раскачиваться у меня над головой.

– Прекратите! Убирайтесь отсюда немедленно! – закричала женщина, выходя из-за прилавка. Из-под стола я видела ее быстро приближавшиеся ко мне розовые икры.

– Один момент. Только денежки соберу.

Передо мной был восточный бумажный фонарик. На вид очень древний, хрупкий, наверное, очень дорогой. Поскольку монетка могла попасть и внутрь фонарика, я сильно тряхнула его, игнорируя вопли миссис Винкман, которая пробивалась ко мне через заросли столов. Опустив фонарик, я резко развернулась – так, чтобы удариться своим мягким местом о гипсовую подставку со стоящей на ней вазой – римской, а может быть, греческой, кто их разберет. Миссис Винкман с завидной для ее габаритов ловкостью успела подбежать и схватить эту вазу своей полной, как свиной окорок, рукой.