— Вернёмся через неделю, — наконец сказал он. — Мне надо кое-что провернуть.

— Что передать правительнице, которая сегодня, с твоего же всемилостивейшего разрешения, снова должна заявиться к нам — ради тебя?

— Займи её каким-нибудь бабским разговором о тряпках, — уже рассеянно бросил он и повернулся уходить. Постоял спиной ко мне — и бросил через плечо: — Извинись перед ней. Как её… Перед Ледой. Скажи, что буду скоро.

Я промолчала.

Хантер забрал оставшихся девятерых и увёл их за пределы поместья — к тем же скалам. Так я узнала, куда он спрятал свой космокатер, на котором долетел до Островного Ожерелья. В одном из ущелий… Он уходил и не видел, как двое из парней оглянулись на виллу — я-то видела из окна: две служанки, во дворе поливавшие цветы (в несуразный для полива час), стояли и смотрели им вслед…

Я отвернулась. Отошла от окна. Села в кресло, над которым недавно нависал Хантер. Прости меня, Кирилл. Я терпеливая. Тебе тоже придётся потерпеть, пока я тебя найду. Тебе придётся потерпеть целую неделю неизвестности… Жаль, что я на Островном Ожерелье. Жаль, что не на обычной какой-нибудь цивилизованной планете, где есть злачные местечки, в которых неплохо стреляется в час напряжёнки души и тела… Я раздула ноздри. Как хочется убить хоть кого-то… Очень хочется…

Встала, с трудом удержалась ударить ногой по звонку.

Прибежавшим служанкам велела приготовить снаряжение для подводной охоты. Когда две из них провожали меня к пляжу, я повернулась к ним и сказала:

— Если я увлекусь охотой, пусть Леда подождёт меня.

— А где вы будете, госпожа? — осмелилась спросить одна из них.

— В Адовой Бухте.

Они переглянулись и поёжились, как будто прорвался на берег студёный ветер. Адова Бухта известна тем, что в ней живут реликтовые чудища Островного Ожерелья и что с ними связываться не хотят даже лучшие охотники планеты. Но промолчали. По парочке ранних визитов слишком хорошо уже знали меня. А меня устраивало, что они прочувствовали свою вину: поняли, почему обозлился Хантер, и поняли, для чего я решилась плыть в Адову Бухту.

Правда, вода быстро привела меня в себя. Охотой слишком я не увлекалась, но после того как один чёртов реликт разорвал мне бедро — чуть не истекла кровью, а другой укусил за плечо, пришлось возвращаться. Ладно, хоть успокоилась. И одну тварь, как ни рыпалась, всё-таки посадила на подобие кукана, пристукнув перед тем хорошенько по каменной башке, чтобы не возражала.

Дома, уже с берега, меня встретили мгновенно. Забрали добычу и оружие, отвели меня в ванную комнату и принялись за перевязки.

Леда, как и обещала, прибыла вечером.

Она сошла с яхты, совершенно спокойная при виде меня одной. Я довольно хмуро приветствовала её и тут же объяснила причины плохого настроения.

— Я уже знаю, — сказала она и дотронулась до моей руки, утешая. — Скальный Ключ сказал, что они должны вернуться не через неделю, а через три дня. Я проведу эти три дня у тебя, если ты не возражаешь.

— Нет, не возражаю.

— Но ты должна рассказать о Хантере всё.

— Сделаю, — пообещала я, и мы направились к дому.

На этот раз стража отправилась к острову правительницы, чтобы привезти с собой всё, что ей понадобится для трёх дней пребывания на моей вилле. Вместе с ними потом появился и Скальный Ключ. Старик казался очень задумчивым и ничего не говорил.

— Я боюсь, что твои вчерашние попытки пропали втуне, — с сожалением сказала я.

— Об этом не беспокойся, — улыбнулась Леда. — Тот крючок, который я всадила в его сердце и душу, там же и остался. Я это чувствую.

Три дня я рассказывала ей про Хантера. Леда казалась ненасытной. Ей хотелось знать о нём всё. До последнего движения. Я немного, бывало, злилась: о ком я ей рассказываю! О каких его делишках! Особенно злило, когда рассказывала о предательстве, а она впитывала историю так, словно я рассказывала о лучших его достоинствах, о победах на спортивных состязаниях!.. Мне приходилось напоминать себе, что Хантер, вернувшись, будет иным, когда снова столкнётся с Ледой. И только это понимание заставляло снова и снова сжимать челюсти до боли — и терпеть.

А днём третьего дня, когда и ожидалось возвращение бандитов, по впечатлениям, их катер не просто опустился, а свалился рядом с пляжем.

Все обитатели дома высыпали наружу и, дождавшись, когда уляжется песчаная пыль и горячая загазованность от космического судёнышка, поспешили к нему. А люки уже открывались… И я понять не могла, почему вдруг Леда остановилась и стиснула руки на груди.

Сначала высыпали бандиты — семеро. Потом несколько их, словно рассеянно оглянувшись на нас, снова влезли в раскрытый люк. Из тёмной норы катера показалась спина одного из них. Он пятился с чем-то тяжёлым в руках, и вылезшие раньше бросились к нему помочь.

Вскоре на пустынном диком пляже осторожно поставили на песок носилки с неподвижным Хантером.

Взглянув на сильно побледневшую Леду, я побежала по песку к катеру, который погрузился в берег боком. Две девушки-служанки кинулись впереди меня, но одна резко встала на месте, прикусив губу. Из команды Хантера вернулись лишь семеро. Где ещё двое? Во что они все вляпались?

Первой до бандитов добежала та девушка, что рванула впереди меня. Она, не останавливая бега, бросилась на высокого парня. Он успел повернуться — она прыгнула на него. Оба замерли, крепко обнявшись. Я заметила, как растерянность на его лице (Хантер умирает? Как жить без привычного рявканья над головой?!) сменилась пока неровным, недоверчивым облегчением: он ещё, кажется, кому-то нужен!