Так что времени подумать было достаточно.

Вспоминая взгляд Кирилла на Третьего, я размышляла: я на его месте прибила бы всех троих и дала бы дёру. Если кадрового разведчика, вернувшегося после официального небытия и с готовностью подчинившегося необходимости стать приманкой для убийц будущего губернатора Сэфа, унижают — это… это невыносимо. Содружество большое. Затеряться в его «дебрях» легко. Я, готовая помочь, рядом. Деньги закончат остальное.

Только я — это я.

Взгляд Кирилла на Третьего. Надменно поднятый подбородок. Жёсткие, холодные глаза. Надо лишь вспомнить этот уничтожающий, высокомерный взгляд — и сразу ясно, что удирать и бегать по планетам Содружества Кирилл не будет. Такие, как он, выясняют всё до конца. И идут до конца. Не будь на свете Рольфа, чья судьба зависела от него, Кирилл бы давно решил все свои проблемы — даже со взрывом в химлаборатории…

Фургон притормозил на перекрёстке. Я быстро опустила ноги и встала, пошла к пешеходной дорожке… Не слишком ли много я думаю о Кирилле?

А он? Думает ли он о той, за чьими выходками наблюдал в течение месяца? Вот уж, наверное, кто поужасался за это время! Я неслышно посмеялась, вспомнив его великолепный прыжок с пола за штору — спрятаться от меня, едва пришёл в сознание.

Пришлось пройти ещё некоторое время пешком, пока не сообразила подойти к одному водителю, в военной форме, болтавшему по вирту. От него услышала, что их направляют как раз в тот пригород, куда и мне.

Добралась и сюда спокойно. Теперь полтора часа пробежки до катера, а там — сообщить Эрику, что я на месте, и пусть вытаскивает меня с Сэфа.

Мои берцы оставляли в мягкой пыли глубокие следы, так что, пару раз обеспокоенно оглянувшись, пришлось убедиться, что ветер, мотающийся среди каменистой пустыни, успешно и намертво заметает их. И успокоилась.

Почти не чувствуя усталости после монотонного бега по местности с валунами и крошеным камнем, я пролетела последние метры до отмеченного места. Вышла из состояния Тени. Вынула вирт и отключила экранирование судна. Сейчас быстро набрать Эрика — и вперёд… Только было шагнула к входу… Чуть не споткнулась. Взгляд в спину. Отчётливый, как приставленный к спине ствол.

Не спеша, словно ничего не происходит, сунула вирт в карман — и стремительно обернулась, одновременно выстрелив из наручей ножи.

Двое, бывшие слишком близко ко мне, шарахнулись назад, на валун, едва не грохнувшись на него. Но остальные пятеро на меня, застывшую в оборонительной позе, среагировали спокойней. Может, оттого что стояли дальше. Может, оттого что все тоже вооружены неплохо. Один из этих пятерых поднял руку — не то утихомиривая своих людей, не то призывая меня к спокойствию.

— Ты кто?

Блин, заговори я — сразу сообразят, что перед ними женщина. Помешкав, я откинула капюшон. Лучше уж сразу. Не похожи эти ребята на представителей федеративных войск… Секунды ошеломления. Двое даже переглянулись.

— Но стрелять я умею, — бесстрастно предупредила я.

Поднявший руку поднял вторую и вышел так ко мне. Остановился шагах в трёх, едва я демонстративно покачала ножами… Высокий, сдержанный. Вглядывающийся в меня. Кажется, пытается сообразить. Но это трудно. Я поняла его замешательство. Поэтому патовую ситуацию попробовала на разрешение сама.

— А кто вы?

— Я тебя знаю, — внезапно сказал вышедший. — Ты была у Хантера.

Я отскочила было в сторону, когда ко мне под ноги бросился ещё один, прятавшийся сбоку, за катером. Но одновременно на меня налетел тот, пробовавший начать переговоры. Я здорово разодрала ему лицо, но навалившаяся толпа скрутила меня мгновенно. Единственное удовлетворение — окровавленные рожи большинства из них: неплохо поработала руками-ногами!

Переговорщик крепко прижимал меня к себе, пока двое, шипящие от боли (морды не просто расцарапаны, а разрезаны!), пытались меня разоружить. Когда метательные ножи, четыре длинных и два ПП оказались на валуне, державший меня спросил:

— Сама скажешь — всё? Или придётся обыскивать дальше?

— Берцы, — неохотно сказала я. Ещё не хватало распалять этих мужланов: не дай Бог дадут волю инстинктам…

Через минуту я очутилась на руках переговорщика — босая.

— Что дальше?

— Дальше мы входим на твой катер и летим к Хантеру. Если он жив.

— Вы уверены, что хотите именно к нему?

— Он арестован? Что с ним? Ты скажешь сама? Или…

Его лицо, усталое, заросшее щетиной, с ввалившимися от голода щеками, вызвало во мне нормальные, здоровые эмоции — чисто женские. Жалость и даже где-то сочувствие. Потерянные на чужой войне.

— Дай слово, что твои… твои парни ничего мне не сделают.

— … Даю, — помедлив, отозвался он.

— Тогда поговорим на борту. Эрик, ты слышишь? — осведомилась я, и парни вздрогнули. — Открывай катер. Я пока сама не могу.

— А я не уверен, что ты в безопасности, — послышался голос Эрика по громкой связи вирта: его я включила, чуть только поняла, что без поддержки не обойтись. — Они меня слышат?

— Слышим, — угрюмо отозвался переговорщик, сначала встревоженно сдвинувший брови. — Чего надо?