— И что? Нашли эту взаимосвязь?

— Ещё один проигравшийся! — расхохотался Эрик. — Нет, ты представь: Хантер когда-то проигрался в заштатном городишке, в казино этого мелкого типа Ринальдо, а тот ему простил долг — типа, в надежде на будущее сотрудничество! А эта мелочь, Бьёрн, так, оказывается, и заявляла везде и повсюду — о сотрудничестве! Да спасибо сказал бы, что Хантер его сразу не пристрелил! Ведь явное мошенничество было: Ринальдо мошенничал где только мог — по-крупному и по-мелкому… Хантер благополучно забыл о проигрыше, но когда возникла нужда пристроить жертву шантажа, — вручил его в полное пользование Ринальдо, да ещё доплатил за его содержание! Он же думал — хозяин казино устроит Кирилла вышибалой — для пущего унижения, а тот решился сорвать большой куш на тебе… Забавная история вышла, в общем…

— Да уж, — пробормотала я. — Куда забавней… А с чего вдруг дед вообще решился на расследование? Он же хотел шантажа?

— До него дошло, что твоя личная заинтересованность в Кирилле — на этот раз дело серьёзное. И решил, что внучку может отдать лишь серьёзно и скрупулёзно проверенному человеку. А тут и суд заодно можно пройти, чтобы реабилитировать Кирилла в глазах общественности.

— Значит, суд всё-таки будет.

— Будет. Но поскольку военный, слушание пройдёт при закрытых дверях. Это дело обнародовано не будет. Старый Логан надеется на единственное заседание, при котором будут выяснены все перипетии давнего происшествия. Для широкой публики-то дело давно решено.

— То есть?

— Ну, в информации космосети прозвучало уже, что военный разведчик Кирилл Эйден воскрес из мёртвых. Эта новость, по мнению СМИ, обладает достаточной романтичностью, чтобы народ быстро попереживал за своего героя и тут же забыл о нём.

— А там, в суде, не затребуют Хантера?

— Хм… Ты, оказывается, не в курсе.

И он выбросил на вирт-экран материалы по Хантеру. Не веря глазам и ушам, я читала и слушала показания свидетелей, своими собственными глазами видевшими, как погиб Хантер от взрыва одной из гранат, которыми забрасывали его и его подручных во время попытки к бегству из административного здания.

— Откуда?! Каким образом?!

— Записи были найдены на виртах двух погибших горожан. Есть моё личное предположение, что смерть Хантера инсценирована и записана заранее. А там — дело десятое: найти два трупа и подсунуть запись в их вирты.

— Значит, ещё пара дней — и в этом деле будет поставлена точка? — задумчиво спросила я.

— Пара дней — это чисто номинально, пока будет официально задействована военная судебная машина. А в общем и целом — тебе придётся потерпеть как минимум с месяц.

— Если дед добьётся, чтобы этот месяц Кирилл не находился в тюрьме, а был выпущен под залог, я согласна такое пережить спокойно.

— А если старый Логан не добьётся? — Кажется, Эрик поддразнивает меня?

— Тогда им придётся заводить ещё одно судебное дело! — фыркнула я. — Из-за очередного похищения Кирилла Эйдена.

Из рубки я гордо вышла под здоровый хохот Эрика.

В космопорту нас встречал сам дед — высоченный широкоплечий старик, которого, впрочем, язык не повернётся назвать стариком: спортивную форму он не то что поддерживал — для него занятия спортом навсегда остались привычным развлечением. Короткие седые волосы, длинный нос, глаза вприщурку и ухмыляющийся рот — вот мой дед, если без прикрас. Слава Богу — без отца и Мартена: встречи с этими двумя я сейчас не пережила бы. Да и броситься повиснуть на его крепкой шее можно с удовольствием, какого не получила бы, обнаружь их кислые (а то не знаю!) физиономии.

Мужчины: Кирилл и Эрик — обменялись с дедом рукопожатием.

— Надеюсь, моя внучка сообщила вам, Кирилл, что ваше дело будет заслушано в ближайшем будущем? — пророкотал дед. — Все материалы готовы.

— Да.

Дед выждал немного, вглядываясь в бесстрастное лицо моего жениха, но больше ничего от него не добился. После чего ухмыльнулся и спросил:

— Ингрид, ты добавить ничего не хочешь?

— Хочу. К вечеру мы с Кириллом улетаем. Поэтому, будь добр сообщить нам конкретную дату его появления в суде.

Кирилл удивился — заметно лишь для меня, которая уже умела определять движения его эмоций по малейшему признаку. Но привычно промолчал. Для него поездка куда-то — тоже неожиданность. И всё-таки показывать на людях, что чего-то не знает, — не будет ни за что. Но за время нашего полёта я поняла, почему он так вял и равнодушен. Навалилась усталость, оттого что больше не надо держаться постоянно настороже, из-за того что расслабился. И взвыли все раны и ожоги. А от обезболивающего теперь уже отказывался наотрез. Понял, что именно я ему вкалываю.

Так что в отеле мы пробыли недолго. Я взяла наш личный, логановский катер из личных ангаров и вечером свалила вместе с Кириллом с Сангри на Островное Ожерелье. О самом полёте рассказывать не буду. Ничего интересного. Главная идея, с которой я летела на Островное Ожерелье, — дать Кириллу время и возможность прийти в себя. А это встреча с двумя людьми, которые ему сейчас необходимы больше всего, — с братом и со Скальным Ключом.

Кирилл держался из последних сил. Ожоги, которые мне раньше казались довольно сильными, оказались ещё и опасными. Врачеватель из меня никудышный. Да и много ли хороших и тем более необходимых лекарств было на хантеровском катере?