Позже, когда начало светлеть я увидел впереди домик, который смутно виднелся сквозь туман. Высокий худой человек с лопатой на плече вышел из его дверей.

Он был одет в куртку с капюшоном, не отличавшуюся от моей, и под капюшоном не было видно даже его волос. Наверное он был торфяником, и направлялся на работу пораньше, чтобы побольше сделать за короткий световой зимний день. Он направился наперерез мне и одарил меня широкой улыбкой. И тогда я заметил какое у него бледное, узкое лицо. Оно не было похоже на лицо человека работавшего на свежем воздухе.

— Ты выглядишь так, словно потерялся, мальчик. Куда ты направляешься? — спросил он. Его голос был похож на кваканье старой лягушки. Кожа туго натянулась на скулах; вблизи он выглядел немного желтоватым, словно недавно болел. Глаза его были глубоко посажены, словно утонули в черепе, веки нависли складками над ними.

— Я ищу реку, — сказал я, — там я должен встретиться с друзьями.

— Ты отклонился от курса — тебе нужно в другую сторону. — сказал он указывая на более восточное направление. — Ты шел всю ночь?

Я кивнул.

— В таком случае сейчас ты, наверное, очень замерз и очень голоден. Госпожа Скарабек сделает тебе что–нибудь поесть, и ты сможешь согреться немного у огня. — Сказал он, указывая рукой в сторону дома. — Постучишь тихо, чтобы не разбудить ребенка и попросишь у неё что–то на завтрак. Скажешь ей, что Тонкий Шон прислал тебя.

У него был странный внешний вид, но я срочно нуждался в еде и крове. Я кивнул в знак благодарности и направился в сторону дома, легонько постучал в дверь, пытаясь сделать как можно меньше шума, насколько это возможно.

Я услышал шаги босых ног по полу, и через некоторое время дверь приоткрылась. Внутри было темно, но я рассмотрел одну пару глаз, которые смотрели на меня не мигая.

— Меня прислал Тонкий Шон, — сказал я тихим голосом, чтобы не разбудить ребенка. — Он сказал, что вы можете дать мне что–нибудь на завтрак, пожалуйста. Если конечно, это вас не затруднит.

Никакого ответа не последовало, но потом дверь бесшумно открылась, и я увидел женщину, укутанную в зеленый шерстяной платок. Наверное, это и была Госпожа Скарабек. Она выглядела грустной, и так же как и Шона, у неё была бледная кожа и покрасневшие глаза, и я предположил что она или плакала в последнее время или не спала всю ночь. Вероятно, ребенок, не давал ей уснуть.

— Входи, — сказала она нежным голосом. А я думал что голос у неё будет таким же лягушачьим кваканьем как и у Шона. — Но оставь свой посох снаружи. Мы не нуждаемся здесь в работе Ведьмака.

Не задумываясь и не задавая вопросов, я опер свой посох о стену возле двери и вошел в дом. Он был маленьким и уютным, в камине плясал огонь. Два стула перед очагом, и маленькая колыбель возле стены стояла на подставке; перед тем как пойти на кухню Госпожа Скарабек покачала её, чтобы ребенок крепко спал и видел счастливые сны.

Через несколько минут она вернулась и подала мне маленькую миску.

— Здесь все что есть — немного каши. Мы бедные люди. Трудные времена и мне нужно думать о потребностях своей семьи.

Я поблагодарил её и набросился на овсяную кашу, поглощая её с помощью своих пальцев. Она была холодной и немного слизистой, но после того что она мне сказала, я был не вправе быть недовольным по этому поводу. Она не была такой уж и плохой — просто была немного странной, с пряным привкусом. От неё у меня пересохло во рту.

— Спасибо, — сказал я, когда доел кашу до последней крупинки. — Могу я попросить у вас стакан воды?

— Тебе не нужна вода, — сказала госпожа Скарабек, она выглядела загадочно. — Почему бы тебе не прилечь возле огня и не дать своим молодым костям отдохнуть до темноты?

Пол был холодным несмотря на то что огонь был рядом, но я вдруг почувствовал себя усталым, и то что она предложила показалось мне вполне разумным. Я разлегся возле очага.

— Закрой глаза, — скомандовала она. — Это будет мудрое решение. Нам всем станет лучше, как только стемнеет.

Я помню, что её слова показались мне странными и запутался. Что она имела в виду? Как темнота принесет нам силы, и почему «нам всем будет лучше»? Кроме того, солнце взойдет лишь через полчаса, или около того. До темноты оставалось девять часов. Она ожидает, что я буду лежать здесь все это время? И не буду ничего делать? Я должен был с кем–то встретиться. Но я не мог вспомнить с кем и где.