Маги начали призывать Пана.

Сначала воспевания не приносили никакого эффекта, но я заметил, что ветер сначала начал утихать, а потом воздух стал абсолютно неподвижен. Он казался неестественно теплым, словно сейчас была летняя ночь.

На мостовой маги выложили кольцо из свеч, у основания деревянной конструкции — я насчитал тринадцать свечей; затем они образовали круг и начали двигаться против часовой стрелки, их пение начало становиться громче. Козел, который совсем недавно отчаянно блеял и пытался вырваться из своих цепей, сейчас стоял неподвижно и тихо — словно статуя. Но спустя минут десять, я заметил что его тело дрожало. Голоса становились громче и громче, превратившись в пронзительные крики тринадцати глоток.

В этот момент козел вздрогнул и опорожнился; масса растеклась по деревянным доскам, капая вниз на булыжники. Из–за вони меня почти стошнило, и я отодвинулся ближе к правому краю, с благодарностью, что коричневая масса остановилась так и не достигнув меня.

Когда я снова посмотрел вниз, маги уходили. Я понимал, что спуститься вниз со связанными руками будет невозможно, потому решил, что более разумным будет сохранить свои силы. Я оперся спиной на широкий деревянный столб, согнул колени и попытался уснуть. Но напрасно. Под влиянием отравленной каши, я более двух дней провел без сознания и теперь чувствовал себя полностью выспавшимся.

Я провел ночь на высокой платформе, вместе с козлом, отчаянно пытаясь придумать как спастись. Но мне было трудно сосредоточиться — мой разум постоянно возвращался к одним и тем же вопросам. Что случилось с Ведьмаком после того как мы сбежали с замка? Схватили ли его? Но больше всего меня переполняла тоска об утрате Алисы. Эти мысли бесконечно кружили в моей голове, и единственное чего я не испытывал так это страха. Моя смерть не за горами, в ближайшие пару дней я умру — но я почему–то не боялся.

Страх пришел как раз перед рассветом, в слабом свете угасающей луны.

Я заметил, что козел пристально смотрит на меня. Наши глаза встретились и на мгновенье мир начал вращаться. Его лицо начало меняться пока я смотрел, оно растягивалось и скручивалось до неузнаваемости.

Теперь мне было страшно. Он изменялся потому, что Пан входил в его тело? Я наполовину надеялся, что ритуал не принесет успеха, но сейчас, с дрожью, я понимал, что они таки почти добились своего. Я мог разделить платформу со знаменитым Древним Богом, который наводит страх и безумие на тех, кто находится рядом с ним или приблизиться к нему.

Вдруг козел громко заблеял, и мой момент ужаса прошел. Поднялся холодный ветер, который повеял с северо–востока, и меня пробрала дрожь.

На рассвете маги вернулись на площадь и опустили помост платформу на землю. Меня стащили на мостовую, пока кто–то убирал помет козла с досок. Мои руки развязали, и втиснули в них миску горячего супа и два кусочка черствого хлеба.

— Не хочу, чтобы ты умер слишком рано, — со злобой сказал один из магов.

Я с жадностью набросился на еду, козла тоже накормили и напоили. Находясь в окружении десятка бдительных взглядов, у меня не было шанса попытаться сбежать. Когда у меня забрали пустую миску, маги отошли назад, чтобы пропустить вперед огромного, бритоголового человека. Я сразу узнал его.

— Склони голову, мальчик, — прошипел голос в моем ухе. — Это магистр Дулан.

Пока я раздумывал, кто–то схватил мою голову сзади и склонил вниз. Когда я смог снова поднять её, то уже смотрел в глаза одному из самых опасных козло–магов, которого называли Мясником Бантри. Когда наши глаза встретились, увидел, что они действительно были глазами фанатика: они светились уверенностью. Он был человеком с непоколебимым умом, который сделает все, что потребуется для достижения своих целей.

— Ты здесь чтобы страдать, мальчик, — сказал он, повысив голос, чтобы собравшиеся маги услышали каждое его слово. — Твое страдание, наш подарок Скарабек, в благодарность за её щедрое согласие предоставить свою жизнь ради общего дела. Жизнь ученика Ведьмака, будет наиболее полезным дополнением к нашим жертвам. Это так же послужит уроком все тем, кто вздумает противостоять нам.

Он показал на плаху и холодно улыбнулся; затем мне снова связали руки и подняли на вершину конструкции.

В течение часа треугольный рынок заполнился палатками. Крупный рогатый скот гнали по улицам. Становилось все шумнее, людей прибывало всё больше, они сидели у дверей, или стояли, опершись о стены, с кружками эля в руках. Это было первое утро трехдневной ярмарки, и жители Киллорглина — вместе с теми, кто приехал сюда отовсюду — начали наслаждаться торжествами.

К тому времени как солнце скрылось за горизонтом, площадь снова была пуста. Платформу снова опустили и меня стащили на мощеные камни. Магистр Дулан ждал со своим огромным обоюдоострым топором. Он был одет как палач, в черное, в кожаных перчатках и длинный фартук мясника. Кожаные ремни крест–накрест пересекали его тело: к ним крепились ножи и прочие металлические орудия, и это напомнило мне о Грималкин, ведьме–убийце, которая носила свое оружие в подобной манере. Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз, как будто оценивая размер гроба, который мне понадобиться, и одарил меня злобной ухмылкой.

Я ужаснулся, решив, что он хочет казнить меня здесь и сейчас. Но я ошибся. Ведьмы рядом не было видно, но рядом с палачом стоял Кормак, маг которого мы допрашивали. Наверное, настал час его смерти. Свечи были зажжены и маги собрались вокруг камня для казни.

Кормак стал на колени и положил свою шею в углубление на камне. Ниже головы стояло металлическое ведро. Кто–то привел козла и поставил его возле ведра. К моему удивлению, он высунул язык и облизал левую щеку мага три раза, затем тихо заблеял. Маги начали кивать и улыбаться. Казалось, что они поздравляют себя. Видимо ритуал продвигается успешно.