– Его здесь нет, милочка, – ответила соседка. – Он пришел сюда только узнать, что сталось с вами. Видишь ли, он теперь важный господин, богач. Похоже, ему повезло. Ему уже не подобает жить в таком бедном местечке, как наше. Он хочет устроиться в городе.

– В городе! Но не знаете ли вы его адреса? – спросила Мари.

– Да, он написал свой адрес на бумажке и оставил нам, чтобы через нас получить сведения о тебе. Его страшно поразило известие о смерти матери; он сказал, что все сделает, чтобы найти тебя, потому что только для вас, для нее и для тебя он пустился странствовать по белу свету, чтобы накопить денег и устроить твою судьбу!..»

– Устроить ее судьбу!.. – с горечью повторил Пьер. – Не стоит рассказывать дальше, мама, этого достаточно…

– Погоди, – возразила мамаша Бюрель и продолжила свой рассказ.

«Три часа спустя мы уже были в городе и нашли ее брата. Они оба плакали от радости. Чтобы не стеснять их, я хотела удалиться, но она не пустила меня, сказав, что я ее вторая мать, а ты – ее второй брат. Мы провели ночь в отдельных комнатах, в гостинице, где он остановился. Утром, еще до наступления дня, я услышала стук в мою дверь. Это был брат Мари. Он вошел и ласково сказал мне:

– Вы поймите, что я достиг богатства не для того, чтобы моя сестра осталась простой крестьянкой…

Я его остановила (как ты меня сейчас, мой милый Пьер) словами:

– Достаточно, этим все сказано!

Но тут вошла Мари и грустно сказала:

– Матушка, я должна слушаться брата, такова воля нашей покойной матери. Как вы знаете, я обещала ей слушаться его во всем, как слушалась ее. Я не могу не исполнить этого обещания. Он хочет, чтобы я осталась с ним.

Я ответила:

– Ты права, дочь моя! Если бы Пьер не послушался меня, я была бы очень огорчена. Слушайся твоего брата, чтобы уважить волю твоей матери.

Затем, обращаясь к ее брату, я сказала:

– У меня в руках бумага о покупке имения, которое принадлежит Мари, но оно куплено на мое имя по причине ее несовершеннолетия. Возьмите ее.

– О! – воскликнул он. – Это пустяки. Оставьте имение Мари себе.

Я совсем растерялась. Когда он ушел, Мари бросилась мне на шею и, обнимая меня, воскликнула:

– Дорогая моя, прошу вас, сделайте это из любви ко мне! Позвольте оставить вам память обо мне, не огорчайте меня отказом! Мне не хотелось бы думать, что другие люди живут там, где мы жили все вместе, где я была так счастлива с вами. Вы всегда называли меня дочерью; отчего же дочери не сделать подарка своей матери? Вы будете заботиться обо всем… Скажите Пьеру, чтобы он остался жить с вами. Пусть он возьмет в аренду немного земли, и вы спокойно сможете остаться там. Скажите ему, что это мое желание; скажите, что я дарю ему моего доброго Волчка; скажите ему…

Она не могла продолжать: слезы сдавили ей горло. В эту минуту вернулся брат и завел дружеский разговор о том, о сем… Когда Мари вышла на минутку из комнаты, он сказал мне:

– Знаете, я найду ей хорошего жениха, она сделает хорошую партию.

Но незаметно вошедшая и услышавшая его последние слова Мари ответила с твердой решимостью, которая тебе хорошо известна:

– Нет, милый брат, в этом деле только я сама могу приказывать себе; богатые или бедные, мы будем жить вместе, если ты этого желаешь, но выходить замуж – это уж мое дело!

– Почему же? – спросил брат, с изумлением глядя на нее.

– Потому что!.. – и при этих словах она взяла и крепко сжала мою руку…»

– Она сказала это! – воскликнул Пьер, поднося руку матери к губам. Он совершенно преобразился; его отчаяние бесследно исчезло.

Обращаясь к господину Мишо, он произнес:

– Вам, кажется, придется поискать другого работника, хозяин, потому что я, вы сами понимаете, не могу не повиноваться…

Почтенный фермер пожал его руку и выразил сожаление, поскольку найти такого исправного работника не так-то просто.

Прошла зима, вновь наступила весна. Поля и сады украсились цветами. На зеленых лугах засверкали белые маргаритки; уже показались ласточки; зяблики вовсю распевали на покрытых почками яблонях.

Настала Вербная неделя. Погода стояла теплая. Заходящее за окутанный легким туманом холм солнце обливало своими золотыми лучами старую, окруженную зеленью башню.

Волчок, добрый старый Волчок сидел на скале, с которой он всегда осматривал местность. Подошедший Пьер сел рядом с ним. Оба ожидали возвращения матушки Бюрель, владелицы Совиной башни.

Раздался негромкий лай собаки.

– Вот и мать идет! – сказал Пьер.

Он поспешно спустился с горки. Мамаша Бюрель несла две корзины; Пьер освободил ее от тяжелой ноши. Они поднялись на горку и, войдя в башню, стали беседовать о сделанных покупках и строить планы относительно продажи их на рынке в городке: по примеру Мари они занимались торговлей.

Дверь была закрыта; Волчок, вошедший вместе с ними, вдруг завизжал. Сначала они не обратили на это внимания, но он волновался все сильнее и тревожно обнюхивал порог.