— Ченс говорит, что он еще никак не может оправиться от удара — и действительно, потеря руки для него настоящий удар, — ответил Соломон. — Без руки он считает себя инвалидом и не желает никого видеть — особенно Лили. Ченс говорит, что он отворачивается от нее.

— Жаль, — искренне отозвалась Дженна. — Пожалуй, я навещу его.

— Тебе надо провести дома хотя бы еще одну неделю, — возразил Генри.

Дженна вздохнула. Генри был особенно внимателен с ней в последние дни, но ей надоели его хлопоты. Дженна чувствовала, что Генри оскорблен ее связью с Ченсом, но все еще не прочь жениться на ней. Это особенно раздражало Дженну: ведь Генри знал, что она его не любит.

Она вновь отвлеклась, вернувшись к собственному миру мыслей, грез и печалей. Ей с трудом удалось выйти из оцепенения.

— Дерфи уже допрашивали?

Генри откинулся на стуле, пожевывая зубочистку.

— Да, но его не в чем обвинить. Взрыв был всего лишь случайностью.

Соломон пренебрежительно фыркнул.

— Этот шериф не способен найти без карты даже главную улицу города! Взрыв — совсем не случайность, и я этого так не оставлю.

Соломон много размышлял о том, как уверенно Ченс обвинил Генри. Дженне он об этом не говорил, а втайне наблюдал, как ведет себя Генри, но пока ничего не замечал. Соломон не мог дождаться, когда в руках Джетро Ритчи окажутся существенные улики.

— Рабочие встревожились, когда Дерфи отпустили «за недостатком улик», — продолжал Соломон. — Надо поскорее обратить их энергию на пользу, пока они не устроили самосуд и не вздернули Дерфи на ближайшем дереве.

— Кто-нибудь закончил проводить взрывы в туннеле? — спросила Дженна, которая еще слишком хорошо помнила о случившемся и впервые задумалась над тем, нужна ли вообще железная дорога — слишком уж много страданий она причинила людям.

— Опять-таки по случайности в лагерь забрел рудокоп и сказал, что он знаком с Делани. Он пожелал помочь нам закончить работу.

— А где Ченс? — спросила Дженна. — Сегодня я его еще не видела.

— По-видимому, он предпочитает строительство работе сиделки, — язвительно заметил Генри. — Он вернулся на трассу, несмотря на советы Драммонда.

Дженна нахмурилась.

— Какие советы? Зачем Драммонду давать советы Ченсу?

— Когда я беседовал с Драммондом, он сказал, что тебе нужна поддержка отца ребенка, пока ты не оправишься. Врач посоветовал Кайлину побыть с тобой и помочь тебе перенести потерю.

Соломон снова фыркнул и подошел к Дженне.

— Я отведу тебя в комнату, детка. Похоже, наш разговор стал настолько скучным, что Генри пустился рассказывать басни.

Если бы Дженна могла убежать из гостиной, она так и сделала бы. Но, торопливо поднявшись, она покачнулась от внезапного головокружения и благодарно приняла руку Соломона, замечая, что Генри воспользовался предлогом, чтобы уйти. Дженне надоело выслушивать его язвительные замечания в адрес Ченса.

В своей комнате она удобно устроилась в зеленом шезлонге, который дедушка купил ей в Уолласе. Соломон подложил ей под голову подушку.

— Драммонд, правда, посоветовал Ченсу побыть рядом со мной, дедушка?

— Дженна, если бы глупость была в цене, Генри давно бы стал миллионером. Конечно, это неправда! Ченс был с тобой потому, что беспокоился о тебе. А теперь отдохни. Напрасно ты стала спускаться в гостиную.

Дженна взяла дедушку за руку и удержала его рядом, вглядываясь ему в глаза так пристально, словно надеялась прочитать мысли.

— Тебе стыдно за меня? — тихо спросила она. — Скажи правду, дедушка.

Соломон погладил ее руку, словно Дженна вновь превратилась в ребенка, испуганного тенями огромного дома — в детстве Соломону часто приходилось убеждать ее, что призраков просто не бывает.

— Дженна, что за глупости! — В его глазах появилась печаль. — Позволь ответить на вопрос вопросом. Ты перестала бы любить меня, зная, что я любил другую женщину, не только твою бабушку?

— Разумеется, нет. Я стала бы только считать тебя более…

— Каким? — Соломон в притворном гневе нахмурил брови. — Нет, будь честной до конца и не щади меня! Что ты хотела сказать?

— Ну ладно, — с проказливой улыбкой согласилась Дженна. — Если бы я знала о твоей любви к Лили, я стала бы считать тебя более простым, человечным.

Соломон усмехнулся.

— Любовь обретают немногие, лучшие из людей. Как же я могу стыдиться твоей любви? А что касается имени Ли, то наша репутация настолько крепка, что позволит пережить любой скандал. Вопрос в том, выдержишь ли это ты?

Дженна отвела глаза.

— Газеты приписывают мне столько любовных похождений, что, думаю, еще одно никого не удивит. Разница только в том, что эта связь — не мнимая, а реальная.

Соломон печально взглянул на внучку, слишком хорошо зная, что такое муки любви, и понимая, что помочь ей ничем не может. Точно так же, как Дженна ничем не могла помочь ему.