В гостинице «Силвер-Бенд» Ченс поспешил на второй этаж, шагая через две ступеньки. Пройдя по устланному ковром коридору, он остановился у двери комнаты Дженны. Он уже сотню раз собирался поговорить с ней, и каждый раз его что-то удерживало. Завтра ожидались танцы, и Ченсу хотелось пригласить Дженну. Может быть, оказавшись вместе, они смогут выяснить недоразумение. Ченс уже о многом жалел и считал, что Дженна тоже ждет удобного случая, чтобы исправить ошибку.

Ченс уже поднял руку, чтобы постучать, но его остановили донесшиеся из-за двери голоса. Слов он разобрать не мог, но по тону понял, что Дженна беседует с Патерсоном.

Опять Патерсон! Вечно он крутится вокруг Дженны — с самого начала. Ченс подозревал, что отцом ребенка Дженны вполне мог быть другой человек, и, вероятно, Генри бросился на него только затем, чтобы отвести от себя подозрения.

Ченс чувствовал себя так, словно время на мгновение остановилось, а затем вновь вернулось к начальной точке. Но сможет ли он забыть обо всем, что случилось в этот промежуток времени? Сможет ли забыть, что он по-прежнему любит и всегда будет любить Дженну?

Ченс был достаточно зол, чтобы ворваться в комнату и выложить Генри все, что думает о нем, но вместе с тем боялся открыть дверь и увидеть Дженну в объятиях Патерсона. Это убило бы Ченса и сыграло бы на руку Патерсону. Если они и вправду любовники, лучше об этом не знать. С подозрением справиться еще можно, но вынести истину гораздо тяжелее.

Он заставил себя пройти по коридору к комнате, которую они занимали вместе с Делани. Ее дверь была заперта. Чертов Делани, он сидел взаперти целыми днями! Он запирался даже от матери Ченса, и Ченс знал, как обижена на это Лили. Но ирландцу еще придется за это ответить. Ченс с трудом выудил из жилетного кармана ключ.

Услышав звук открывающегося замка, Делани заплетающимся языком выкрикнул:

— Убирайся, ты! Мне не нужна компания.

Ченс шагнул в полутемную комнату. Делани вытянулся на постели в обнимку с бутылкой виски. Его одежда была измята и порвана, подвернутый рукав небрежно подколот. Делани приветственно замахал культей и пробормотал:

— А, так это дружище Кили! Чего тебе надо? Надеюсь, не виски? Сегодня в мои планы не входит великодушие.

Лили предупреждала Ченса, что Делани все сильнее впадает в отчаяние, несмотря на все усилия вернуть его к жизни, но в прошлый раз при встрече с Ченсом Делани еще держался. Ченс задумался, где может быть Лили. Может, Делани застал ее в объятиях Соломона Ли? Ченс был не в силах упрекать мать.

— И на том спасибо, ирландец. Я ищу напарника, чтобы хорошенько выпить, но тебе, вижу, напарник уже ни к чему.

Делани окинул его подозрительным взглядом, но Ченс этого не заметил. Даже если Делани заинтересовало, почему Ченс хочет напиться, он изобразил на лице полное равнодушие и приставил горлышко бутылки к губам.

— Ну, и где же твоя бутылка, Кили? Вижу, ты пришел с пустыми руками. Я был бы весьма обязан, если бы ты принес мне еще одну бутылку вместе с новой рукой, чтобы удержать ее. Я не отказался бы даже от старой — той, что потерял в твоем проклятом туннеле.

Ченс выхватил из рук Делани бутылку и протянул ему руку.

— Возьми, сукин ты сын! Отрежь мою, если это тебе поможет!

Делани бросился на него всем грузным телом, и оба мужчины покатились по полу. Бутылка выскользнула из пальцев Ченса, заливая янтарной жидкостью половицы. Увидев это, Делани взревел как бык и ударил Ченса культей. Он замахнулся здоровой рукой, но был слишком пьян, и Ченс уклонился от удара, а кулак Делани угодил в пол. Ирландец взвыл от боли.

Ченс перекатился и пригвоздил его к полу.

— Какой дьявол вселился в тебя, ублюдок?

Делани сопротивлялся, но опьянение лишало его сил. Наконец он сдался и перевел дыхание.

— Значит, теперь я ублюдок? И ты не лучше! Клянусь, тебе придется заплатить за эту бутылку!

Ченс взглянул в знакомое, заросшее щетиной лицо, искаженное от ярости, и понял, что главная причина злости Делани — вовсе не пролитое виски. Агония самого Ченса была еще глубже и мучительнее. В этот момент они были готовы прикончить друг друга, и причиной всему были любимые, но уже потерянные женщины.

Ченс сел на широкую грудь Делани.

— Боже, что с нами стало, Делани? Знаешь, похоже, мы были бы сейчас совсем в другом месте, если бы не прыгнули в тот поезд.

Делани попытался пошевельнуться.

— Что за дьявольщину ты несешь, Кили? И убери с меня свою жирную задницу — ты меня раздавишь.

Ченс поднялся и помог встать Делани.

— Пойдем, Делани, сходим в салун. Вспомни, ты всегда запрещал мне пить в одиночку.

Делани повернулся, силясь удержать равновесие. Он непонимающе уставился на Ченса, словно в его словах не было и капли смысла.