Поначалу это открытие здорово меня напугало. Во-первых, просто потому, что прежде со мной ничего подобного не происходило, а, во-вторых, потому что это грозило неопределёнными, и оттого жуткими неприятностями.

Но потом, немного покопавшись в собственных ощущениях, я сумела определить причину подобных действий и успокоиться.

Это было очень непривычно, но безумно приятно: быть рядом с мужчиной. Пусть ненадолго, но по своему выбору, и быть при этом собой. Слышать из его уст своё имя, обнимать его своими руками и не контролировать каждую секунду свои слова, выражение лица и жесты. Это было слишком новое для меня ощущение и состояние, и по старой привычке жить в своей шкуре как можно быстрее, — уж очень редко выдавалась такая возможность, — я старалась не упустить ни мгновения этого необычного бытия.

Последний раз нормальные человеческие отношения с мужчиной у меня были лет пятнадцать назад, ещё во время учёбы, и я почти не помнила тогдашних ощущений. Да и, наверное, не могла в то время оценить их по достоинству. А сейчас я получала удовольствие решительно от всего: от возможности говорить, смеяться, целовать — так, как этого хотелось мне, а не как того требовала цель задания.

В общем, не знаю, чего ожидал от моего предложения массажа Кар, а для меня это была прекрасная возможность удовлетворить лютый созерцательно-тактильный голод, с полным на то правом творя что заблагорассудится.

Но начать всё равно стоило с душа, предложение разделить который явно пришлось мужчине по вкусу. Благо, уж чего-чего, а пространства там хватало для чего угодно; не то что в спасательной шлюпке.

Побросав вещи в очистительную систему, мы спрятались от окружающего мира в небольшой светлой комнатке, пахнущей стерильной свежестью. Ловко увернувшись от объятий Кварга, я оказалась у него за спиной, к которой с удовольствием прижалась.

— Хм? — с отчётливой вопросительной интонацией усмехнулся мужчина, не пытаясь вывернуться из моих рук.

— Массаж же, забыл? — насмешливо уточнила я, медленно скользя ладонями по его груди и животу.

— Ах, вот оно что, — тихо рассмеялся он. — Это теперь так называется?

— Ну, я же не уточняла, какой именно массаж, — засмеялась я в ответ. — Впрочем, если тебе что-то не понравится, скажи, — предупредила я, гладя уже его бока и спину.

— Обязательно, — иронично фыркнул он. И мы замолчали; а зачем отвлекаться на подобные разговорам глупости?

Не знаю, что там с соответствием классическим пропорциям, но на мой вкус Кварг был сложен потрясающе. Широкая сильная спина, красивый разворот плеч с военной выправкой, узкая талия. Наверное, с художественной точки зрения можно было бы придраться к перевитым выступающими жилами рукам или недостаточно прямым ногам, но… духи, какие же это всё были мелочи! И насколько всё это было незначительно по сравнению с ощущением литых мышц под гладкой светлой кожей.

Я не переставала удивляться ещё с нашей первой встречи, как давно уже отошедший от полевой работы офицер умудрялся сохранять настолько великолепную физическую форму. В его фигуре не было ничего лишнего, обычно имеющего тенденцию откладываться на боках и животе любого человека, долгое время ведшего активный образ жизни, а потом существенно ослабившего нагрузку.

В душе мы провозились гораздо дольше, чем планировалось. Я-то надеялась просто помыться, а потом продолжить уже в комфортных объятьях широкой кровати, но мужчина всячески усложнял реализацию этого плана. Нет, он не протестовал и не пытался вырваться; я бы удивилась подобному поведению. Но было очень сложно остаться в рамках пока ещё просто лёгкого разогревающего массажа, когда его объект значительно сильнее массажиста и настроен весьма игриво. Меня то и дело ловили за руки и целовали пальцы, обнимали, прижимали, поглаживали… В общем, когда минут через двадцать я выгнала нас обоих из душа, сама уже была близка к тому, чтобы если не послать свою затею подальше, то отложить на некоторое время — точно.

Когда Кварг всё-таки по моему настоянию вытянулся на кровати на животе, и я уселась на него верхом, в голове немного прояснилось. Правда, совсем слегка и ненадолго, потому что удержаться в рамках просто массажа оказалось выше моих сил. То и дело я, увлёкшись, прижималась к его телу, повторяя путь собственных ладоней губами и языком, порой аккуратно прикусывая зубами.

А через какое-то время мир совершил быстрый умопомрачительный кувырок, и уже я оказалась впечатана лицом в кровать и прижата к ней бедром и рукой явно уставшего от бездействия мужчины. В порядке окончательного лишения меня возможности к сопротивлению, руки мои были заведены над головой и прижаты к кровати второй его ладонью.

— В следующий раз я тебя свяжу, — пригрозила я в простыни, не пытаясь вырываться. Больно надо.

— Ничего не имею против, — ухо обдало тёплое дыхание, и от этого по телу пробежала волна мурашек. — Но — в следующий раз, а сейчас моя очередь развлекаться, — усмехнулся он, с задумчивой неторопливостью проводя ладонью вниз по моей спине. Коленом раздвинув бёдра, — я, впрочем, и не думала сопротивляться, — он прижался ко мне всем телом, а ладонь тем временем скользнула по ягодице и оказалась между моих ног. Я непроизвольно вздрогнула от этого прикосновения, чем вызвала довольный смешок мужчины.

Не знаю, чего он пытался добиться: заставить меня просить пощады, испытать свою или мою выдержку, забыться, или и вовсе ни о чём не думал, а просто делал то, чего хотелось в данный момент. Но в итоге мы оба совершенно растворились в ощущениях, полностью утратив самоконтроль. Кварг остался с до крови расцарапанной спиной и отчётливым отпечатком зубов на плече, я — с характерными синяками на бёдрах и плечах, но… оно того стоило. Сгореть дотла, чтобы возродиться из пепла чем-то лучшим и более совершенным, — вот на что были похожи эти ощущения.