– В любви не надо торопиться. Иначе она быстро испарится, - улыбнулся Костя.
– Но тебе кто-нибудь нравится?

– Нет... Вернее, да... Но я не могу сказать тебе, кто это!
– вырвалось у меня, потому что я чуть не собралась сказать, что он мне очень симпатичен. Не знаю, какие споры влюбленности и как давно начали витают вокруг меня, пытаясь проникнуть внутрь души. И в чём оказалась сила притягательности Кости? Наверно, его ум манит меня и не хочет отпускать. Да и мысли мои последнее время лишь о нём.

– Если не хочешь говорить мне, кто он, не нужно. Но скажи, ваши чувства взаимны?

– Я этого никогда не узнаю, потому что никогда не скажу ему о своей симпатии. Он не должен об этом догадываться даже. Это лучше для него.

– Почему всё так?
– спросил Костя, не сводя с меня удивленных глаз.

– На это есть причина. И не одна. Мне не хочется говорить об этом. Прости...

– Ладно. Тебе, наверно, и так нелегко...

– Ты точно хочешь, чтобы я прочла дневник?
– спросила я, переводя тему разговора.

– Да, хочу. Может, ты не хочешь?

– Нет. Я просто спросила ещё раз, чтобы убедиться в твоём желании.

Костя протянул мне блокнот и грустно посмотрел на него.

– Не переживай. Я его очень скоро верну. И я пойду. Дождь закончился, по-моему. Надо идти. Вдруг он ещё раз пойдет.

– Ты уходишь?
– спросил Костя, вставая с пола и смотря на меня так, будто он хотел, чтобы я осталась у него ночевать.

– Могу остаться, - предложила я нехотя, потому что мечтала скорее придти домой, чтобы начать читать дневник. Но не стала оставлять его со своим одиночеством.

23 глава.

В 10:30 я уже была дома. Уходила от Кости в странном настроении. Мысль, что он нравится мне, не давала покоя. Я и радовалась, и грустила, но заранее понимала, что между нами никогда ничего не будет. Я восхищалась его любовью к Нине и ничуть не ревновала.

Я присела в кресло, положила на колени дневник, с волнением и трепетом представляя печальный образ Кости. Я видела, как его грустные глаза следили за видением Нины. Вот передо мной появился и её образ – образ святой женщины, с трогательной улыбкой наблюдавшей за жизнью Кости и Альберта…

Долго я сидела так, поглаживая руками блокнот. Для меня была дорога любая вещь, принадлежащая Косте. Я заряжалась какой-то энергией от блокнота.

Наконец я открыла его и начала читать:

«1.06.2000г.

Этот день перевернет мою жизнь? Очень надеюсь.

День, похожий на все летние дни, когда жаркий воздух окутывает разум, и ты идешь опьяненный от счастья, от природы, пронизанной солнечными лучами; в свете, в играющих чудесными красками бликах.

Я был у Толи со своим проектом по философии. Проработав над ним около 6-ти часов, сильно проголодавшись и устав, я попрощался с другом и вышел из его квартиры. Только я хотел подойти к лифту, как мне стало плохо.

– Так… Это день их знакомства. Он известен в мельчайших подробностях. Не буду останавливаться, - проговаривала я вслух и перелистывала страницы в поисках нового.
– Вот. Нашла:

«03.06.2000г.

Сегодня в 13:40 мне пришла смс от Нины:

«Привет, Костя! Как ты? Если свободен, может, встретимся, поболтаем?»

Меня услышали высшие силы. Мои просьбы услышаны и поняты. Я так мечтал об этом. Я ждал.

Душа моя переполнена счастьем и радостью. Я прыгаю до потолка, как ребёнок. И немного боюсь, как все молодые люди, перед встречей с человеком, который нравится.

Я договорился с Ниной о встрече. Узнал, где она живёт, чтобы зайти за ней. Она живёт через остановку от меня. Странно, что мы никогда до этого не пересекались в жизни…

Нервничая, я собрался и вышел из дома. По-моему, я не шёл, а летел, так торопился увидеть её, услышать её голос, заглянуть в её печальные глаза и насладиться согревающей улыбкой. Я мысленно представлял её образ, и из-за этого летел ещё быстрее. Всякий увидевший меня человек, наверно, подумал, что я болен и восторжен до исступления. И это было так. Но, когда мне на встречу из подъезда вышла Нина, исступление преобразилось в эйфорию.

Она улыбалась. И улыбка, и глаза её говорили мне, что она тоже очень рада видеть меня.