Вот и наступило это завтра. Прежде, чем идти к Нине, я сходил в магазин и купил фруктов и сладкого для Нины и её матери. Надо было хоть чем-то скрасить день.

Я позвонил и стоял, прислушиваясь около двери. Вскоре мне открыла дверь незнакомая девушка и спросила:

– Вам кого?

– Нина же здесь живёт? Я не ошибся? – спросил я, немного опешив.

– Да, здесь. Проходите.

Я вошёл и встал, ожидая Нину. Девушка пошла звать её. Нина вышла ко мне. Я, конечно, ожидал, что она будет уставшей и подавленной. Но не настолько же… Глаза красные, заплаканные, невыспавшиеся. Похудевшая, полуживая.

– Нина. Бедная моя!.. – вырвалось у меня.

– Костя… - еле слышно сказала она. Подбежала ко мне и упала в мои объятия. Я крепко прижал её к себе, гладя волосы. Я пытался успокоить её. Может, она и хотела успокоиться, но её организму уже было не до этого. Она не хотела покидать моих объятий. У меня потекли слёзы. Я не мог больше терпеть. Взял её на руки, прошёл в зал и положил Нину на кровать. Наклонился к ней и спросил:

– Нин, ты меня слышишь?

– Слышу. Спасибо, что пришёл. Помоги, пожалуйста… - ответила она, закрывая глаза.

– Хорошо. Что я должен делать?

– Сейчас с мамой сидит Аня – моя сестра. Ты видел её. Но она не умеет и не хочет ухаживать за больными. Скорее всего, она ей и лекарство вовремя не даст. В комнате на столе лежит список, какие лекарства давать и как. Пожалуйста, посиди с мамой полчаса, а потом разбуди меня, - сказала она. На лбу у неё выступил пот.

– Не переживай. Отдыхай. Я всё сделаю, - ответил я, вытирая испарину.

Я оставил её в зале, а сам пошёл в комнату, где была мама Нины. Как и сказала Нина, Аня сидела в наушниках, слушая музыку, и делала маникюр. У меня был шок. Меня возмутило равнодушие к собственной матери. Мне было стыдно за Аню. Мама Нины лежала на кровати. Когда она услышала, что я вошёл в комнату, лицо её повернулось в мою сторону. Она с удивлением смотрела на меня.

– Здравствуйте. Я Костя… Друг Нины, - решил я сразу же с ней познакомиться.

– Алла Романовна. Приятно познакомиться, - попыталась она улыбнуться. Точно такая же улыбка, как у Нины. Такие же глаза.

– Вы простите нас за обстановку. Мне просто плохо.

– Да… Я знаю. Мне Нина всё рассказала.

– А где она сама?

– Она отдыхает, - сказал я, пристально посмотрев в глаза Ане. – Я дам вам лекарства, а потом займусь Ниной. Лучше не оставлять её одну.

– Бедная… Так устала. Жаль, мне не становится лучше.

– Не вините себя. Вы же не специально заболели. Вы поправитесь, и Нине станет лучше, - приободрял я её.

Потом подошёл к столу и нашёл список лекарств. Дал все лекарства Алле Романовне. Она спокойно лежала, смотря в потолок. Её было очень жалко. Но в другой комнате лежала Нина, у которой вид был ничуть не лучше. Ещё 5 минут я посидел у кровати Аллы Романовны. Она заснула, перед этим сказав, чтобы я помог Нине и поблагодарила за помощь, за то, что пришёл их проведать. Я сказал, что не нужно меня хвалить и лучше, чтобы она меньше разговаривала, ведь, это тоже забирает силы. Аня, увидев, что мама заснула, вышла из комнаты.

Я прошёл в зал. Нина спала, но сон не был спокойным. Бледное лицо, быстро двигающиеся глаза под веками. Я наблюдал за ней, боясь нарушить и так хрупкий сон.

Через несколько минут Нина вдруг начала что-то говорить совсем тихо, а потом звала маму и повторяла слово «Нет». Стоны, по щекам потекли слёзы… Ещё раз простонав «Нет», она открыла глаза.

– Что с мамой? – спросила она. Её душили слёзы.

– С ней всё нормально. Я дал ей лекарства. И она заснула, - ответил я, вытирая её слёзы и укладывая обратно. – Тебе приснился плохой сон?

– Да… Хуже некуда…

Она закрыла глаза и успокоилась. Я держал её руку, иногда проверял пульс. Гладил её волосы, лоб. Но тревога меня не отпускала. Я боялся чего-то.

Но всё обошлось!

Как только она опять открыла глаза и нежно на меня посмотрела, я понял, что всё позади. Послав Нине любящий взгляд, я услышал чьи-то шаги. Аня остановилась в проёме двери, глядела на нас зло и оскорбленно. Потом подошла вплотную к кровати, иронично и властно сказала Нине:

– Я ухожу к Антону. Приду поздно.

– Можешь хоть всю ночь гулять со своим Антоном. Он же тебе дороже матери и всех остальных. Тебе не стыдно. Ты безразличная. Умеешь только краситься, бездельничать, целоваться. И попрекать всех!.. – говорила срывающимся глухим голосом Нина. Я видел, как к глазам её подступали слёзы, но она останавливала их, приглушала свою боль…

Аня, мстительно прищурив глаза, крикнула на это:

– Ненавижу тебя!

А потом стремительно выбежала из квартиры.

Я смотрел на всё это. Несколько раз хотелось остановить ссору. Но я решил, что Нина знает, как всё должно быть.