– Какие громкие слова! Нотации читай своей сбежавшей жене, а я удаляюсь.

– Знаешь, Аня, ты самая настоящая стерва!..

– Да иди ты!

Я прошёл по коридору до комнаты Нины. Дверь была закрыта. До меня доносились звуки классической музыки. Я улыбнулся, прикрыл глаза и наслаждался минорной мелодией. Когда мелодия окончилась, я легонько постучал в дверь. Нина открыла её. Я увидел заплаканные глаза, влажные губы… Она испугалась меня, наверно, думая, что это Аня её беспокоит.

– Это ты… - сказала она. Её губы задрожали. Ещё не скатившиеся слёзы продолжили спуск по щекам к губам. – Входи, - взяла меня за руку и ввела в комнату.

– Нина… Прости меня. Я понимаю, что ты не хочешь видеть меня… Но давай поговорим?..

– Да, Костенька… - смотрела в сторону абсолютно равнодушно. Потом подошла ко мне и начала гладить мои волосы, отчего я замер. Села напротив меня, заглянула в глаза, томно и уставши. – Даже Шопен прекрасно нас с тобой понимает. Всё это любовь…

Нина взяла моё лицо в свои руки и начала нежно целовать мои глаза, щёки и губы… Она просто задыхалась от любви…

– Мой родной… - шептала она, не прерывая поцелуев. Я крепко обнимал её.

Потом она высвободилась из моих рук, ещё поцеловала меня. На моих щеках остались её тёплые слёзы… Нина стала ещё печальней. Я целовал её руки, но она их постоянно отнимала.

– Нина, я осознал свои ошибки. Твою боль пережил. Я себя оправдывать не буду и не собирался. Я знаю, ты не держишь на меня зла. Простила меня. Потому что ты иначе не можешь жить. Но я себя не простил, не думай. И не буду этого делать.

– Не нужно таких слов… Никому от них легче не станет. Ты прав, я давно тебя простила. И обиды держать не собиралась. Посиди со мной немного. Давай лучше помолчим.

Нина закрыла глаза и откинула голову на спинку дивана, а я положил голову ей на колени.

– Ты права, радость моя… Я люблю тебя!

– Я тебя люблю…

Больше мы не говорили. Сидели в тишине и держали друг друга за руки.

Через полчаса Нина открыла глаза, встала с дивана и сказала сдавленным голосом:

– Тебе пора домой.

– Прогоняешь?..

– Нет, можешь сидеть дальше. Но я ухожу.

– Куда?

– К врачу.

– Что случилось?!

– Ничего особенного.

– Может, скажешь? Я же переживаю!

– К кардиологу. Сердце неспокойно.

– Я с тобой поеду.

– Зачем?

– Нина, пожалуйста, не отдаляйся от меня!.. Я так не могу.

– А если я хочу одна? Желание у меня такое.

– Ладно… Не буду доставать…

– Не обижайся.

– Я не обижаюсь, - встал и подошёл к переодевающейся Нине. – Я только об одном прошу: возвращайся домой, а? Без тебя там пусто и мёртво… Да и без твоих глаз и ручек не продержусь. Я буду себя хорошо вести.

– Не-а. Твоя жена – Философия. Третий – лишний. Не хочу! – сказала она, смеясь, словно её щекотали.

Я понимал, что она права, но всё равно не понял её смех… Она повернулась ко мне, и даже тени улыбки не было теперь – так серьёзно было её лицо.

– А тебе не кажется, что нам пока надо пожить отдельно?

– Что? Нет!.. Я так не считаю. И не хочу о таком даже думать. Вернись, Нин.

– Я-то вернусь. А ты для меня будешь потерян. Не так?

– Нет! Не говори так. Молчи… - не выдержал я и упал перед ней на колени, обхватил ей ноги руками.

Я смотрел на неё, а Нина смотрела в окно. Такое чувство, что она через силу слушала меня. Но она всё-таки посмотрела на меня печально-нежными, любящими глазами. Тоже опустилась на колени и одной рукой притянула меня к себе, а другой – опустила мою голову себе на плечо.

– Ну что ж… Будем жить втроём, солнышко, - предложила Нина и улыбнулась. Теперь она просто шутила. По-доброму.

– Согласен. Но только ты – моя жена. А философия – наука, которая никогда тебя не заменит!

Нина вернулась домой!»

«11 апреля, 2004г.

Я стал отцом! Какое это удивительное и приятное чувство! Я не знал, как мужчины переживают его. Я так волновался за Нину, когда начались роды… Глядел на лицо будущей матери, искаженное болью и страхом… Зато, проходя 8 месяцев с ребёнком в животике, Нина произвел на свет нашего Альберта! Я восхищаюсь ей. И благодарю её! Ожидая его рождения, Нина почти ничего не боялась. Тёплая улыбка не покидала её уверенного лица. Что, конечно же, прибавляло и мне уверенности и спокойствия за грядущее.