– О каком счастье Вы говорите? О яде в бокале, кинжале в спину?
– горько усмехнулся Наваррский.

– Ну, же, улыбнитесь, посмотрите, сколько людей собралось посмотреть на нас - все они жаждут зрелища. Весь королевский двор - один большой театр. Старайтесь играть хорошо, Генрих. Улыбайтесь - дайте им то, что они хотят видеть.

* * *

– К вам, гугенотам (гугеноты - французские протестанты, имевшие серьезные религиозные и политические разногласия с приверженцами католической церкви во Франции шестнадцатого века), я испытываю симпатию. Вы храните веру в Бога, которую мы потеряли,- благостно улыбнулся Анжу.

– Я тоже испытываю огромную симпатию к вам, католикам, - сдержанно ответил Беарнец.

– Это правда, что вас две тысячи?
– поинтересовался Генрих Гиз.

– А Вы сами посчитайте,- парировал Наваррский, - Они все приехали на свадьбу.

– Наверное, для Франции это праздник, - в сердцах воскликнул де Гиз, - а для меня день этой свадьбы - день траура!

– А для меня день моей свадьбы - день великого позора,- в ярости закричал Наваррский, - В приданое я получил гроб с телом моей матери и блудницу из твоей постели!

* * *

Маргарита присела в глубоком реверансе, стараясь скрыть волнение.

– Мне кажется, я оторвался от шпионок королевы Катрин, - выдохнул Генрих, - Они думают, что я у баронессы. У итальянки. Прелестная особа.

– Так ступайте. Чего вы ждёте?
– как можно непринужденнее поинтересовалась Маргарита, присев на край кровати спиной к Генриху, - Почему вы ещё не у неё?

– Так было угодно Богу. Мне надо с Вами поговорить. Наедине. Мне надо Вас убедить, - серьёзно произнёс Генрих.

– В Вашем семействе всякий раз ссылаются на Бога?
– Маргарита повернулась к нему и смерила оценивающим взглядом.

– На Бога. Или на предчувствие, - сдержанно произнёс Наваррский.

– Какое предчувствие?
– заинтересованно спросила Марго.

– Крестьян из Пиреней. Так говорит Ваша матушка. Если я останусь жив... то стану королём Франции.

Маргарита вздрогнула - такая мысль, и в самом деле, приходила и ей в голову.

– Король Франции - мой брат, - совладав с собой, спокойно заметила она, - Если же у него не будет детей, то два других брата унаследуют престол. А потом их дети. Ваши шансы ничтожны.

– Ваши тоже. Вы считаете, что Вас защитит семья?
– красноречиво продолжал Генрих, - Кем Вы являетесь для них? Вы - предмет, разменная монета. Вы - заложница у братьев.

– Мои братья меня обожают!
– воскликнула Маргарита, ошеломлённая такой откровенной наглостью собеседника.

– Братья готовы продать Вас кому угодно за мирный договор,- невозмутимо продолжал Генрих, - И мать с ними заодно.

– Мать меня любит!
– горячо возразила Маргарита.

– Она готова продать Вас первому встречному, если ей это будет выгодно!
– упорствовал Генрих.

– Мать меня обожает!
– твердила она.

– Она ненавидит Вас. И вашего любовника, герцога Гиза. А он использует Вас ради власти и денег, - продолжал Генрих.

– Замолчите! Не смейте!- в сердцах воскликнула Маргарита.

– Да, использует, - повторил Наваррский.

– Я не желаю это слышать!
– вскрикнула Марго.