Наутро Рут проснулась рано, не помня, как она заснула. Более того, не помня собственного тела. Казалось, его не было. Тем не менее она могла двигаться. Она поднялась с кровати медленно и осмотрительно, как учила ее Фрида: согнуть ноги, перевернуться на бок, не напрягая позвоночника, думая о нем как о стальном пруте, позволить силе тяжести сделать свое дело, оставаясь расслабленной, сесть, не поворачивая корпуса, думая о позвоночнике как о едином целом, отдохнуть, потянуться как можно сильнее, наклониться вперед и встать, выпрямив ноги, и вот ты уже стоишь, и Рут стояла, не совсем понимая, как ей удалось подняться на ноги. Она ничего не чувствовала. Возможно, это и есть настоящий груз лет, подумала она, не ощущая своей мысли. Она была невесомой, как и все в ней, но без легкости. Это могло быть приятным. Невесомость была самим отсутствием. У нее должна болеть спина и ноги должны дрожать. И еще ей хотелось, чтобы Ричард был рядом, но сердце не щемило. Потом в комнате раздался какой-то звук, и Рут узнала собственный голос – она не понимала, что говорил ее голос, но его существование и определенность звука вернули чувствительность спине и ногам. Кожа была отвратительно влажной. Потом она увидела себя в зеркале; кошки нашли ее и вертелись у двери, прося накормить их завтраком. Недавно рассвело, за окном виднелось море, его было слышно, как и ее ноги на полу, поэтому она позвала кошек, просто для того, чтобы снова услышать свой голос: «Кис-кис!» Язык прилип к гортани.

Фрида спала на диване в гостиной. Когда Рут вошла, она проснулась, поднесла руку к волосам и потерла свое заспанное лицо. Рут не могла придумать, что сказать. Ее тело к ней вернулось, но она по-прежнему не была уверена, что может его контролировать.

– Сколько времени? – спросила Фрида, но Рут не знала.

Они смотрели друг на друга: Фрида – с дивана, а Рут – стоя у окна, и через секунду Фрида тряхнула головой и встала. Легкость, с которой она это сделала, внушала трепет. Она была как волна. Но пряди ее волос прилипли к влажным щекам.

– Он не приходил, – сказала она, потянувшись, и направилась на кухню. Ее прямые волосы падали на спину. – Тигр.

Рут неодобрительно хмыкнула. Со стороны Фриды глупо было продолжать ее дразнить. Однако она, сама того не желая, увидела доказательства серьезности Фриды: растрепанные волосы, разбросанные диванные подушки, чашки чая. Фрида вернулась в гостиную с таблетками и стаканом воды. Рут взяла их, положила в рот, проглотила и почувствовала себя более уверенно из-за того, что смогла это сделать.

Рут хотела позвонить Ричарду, пока Фрида готовит завтрак, но было еще слишком рано. Поэтому она позвонила ему позже, пока Фрида принимала душ, и на этот раз ответил он.

– Рут! – радостно воскликнул он. – Рут, Рут, Рут!

Ей хотелось, чтобы его милый голос звучал спокойнее, в неторопливом размеренном темпе, но Ричард был взбудоражен ее звонком, слишком много и слишком быстро говорил: о саде, о местном совете, который днем пришлет рабочих, чтобы те спилили дерево, старый можжевельник, угрожающий соседской крыше, но приносящий ему столько радости, потому что какаду едят ягоды и падают пьяными в траву, о своей правнучке, которой дали роль в школьном спектакле, она будет играть пирата с деревянным попугаем, а ему поручили раздобыть черную повязку на глаз и шарф, украшенный золотыми монетами, и еще у него печальные новости: сын Эндрю Карсона – она помнит его? – умер на прошлой неделе, совершенно неожиданно, от удара, и завтра Ричард пойдет на похороны; конечно, сам Эндрю Карсон давно на том свете – эти слова «давно на том свете» повергли Рут в смятение, – но он передаст соболезнования Рут семье.

Рут слушала, задавала вопросы и издавала полагающиеся звуки. Она вспомнила прежнего Ричарда, который слишком много говорил после спектакля или фильма, но теперь он говорил о людях, событиях и предметах, а не об отвлеченных вещах, которые ее тогда пугали. Но Рут не могла сосредоточиться ни на них, ни на мужчине, ждавшем, чтобы она с ним о них поговорила, так как ничего не могла сказать ни о спектакле про пиратов, ни о можжевельнике, ни даже о сыне Эндрю Карсона, родившемся вскоре после поцелуя на балу и, следовательно, незадолго до ее отъезда с Фиджи. Неужели Ричард полагает, что она способна только на такую низкопробную болтовню? Или же ее угнетают и огорчают эти свидетельства насыщенной жизни Ричарда, которая ее не привлекает? И она закончила разговор, не сказав ничего из того, о чем хотела сказать: например, что она скучает и вспоминает каждый день о том утре в ее спальне. Только после того, как они попрощались, Ричард сказал: «Прости, я говорил без умолку, я нервничаю, когда говорю по телефону», и ей стало стыдно за него: Ричард – и нервничает! Рут обещала вскоре позвонить еще, но решила лучше написать письмо.

Вечером после обеда Фрида пришла к Рут в гостиную. Она принесла с собой два детектива и бросила один на колени Рут. Он назывался «Срок ее естественной смерти».

– Я слышала, ты когда-то много читала, – сказала Фрида перед тем, как расположиться на покинутом кошками диване и раскрыть свой детектив.

И Рут начала читать вместе с Фридой. Ей понравилась книга: действие разворачивалось в Австралии, и это привело Рут в восторг, как будто ей никогда не приходило в голову, что запутанные преступления могут совершаться и раскрываться в ее стране. Размышления отважных протагонистов нередко прерывались резкими криками местных птиц, и все времена года были на своих местах. Фрида молчала, но шуршание страниц и свет лампы создавали такую доверительную и уютную атмосферу, что Рут захотелось поговорить. Кашлянув, она спросила:

– Что ты делаешь на Рождество?

– На Рождество меня не будет, – ответила Фрида, не отрываясь от чтения.

– Как это «не будет»?

Фрида подняла голову. Она держала палец на том месте, где кончила читать.

– Возьму отпуск, вот как. Перестану тебе надоедать.

– Может, я сама возьму отпуск, – сказала Рут.

– Ах, Ричард.

– Да.

– Поздравляю. – Фрида склонилась над книгой, потом вновь подняла ее с глубокомысленным видом, как будто не могла сдержаться. – В таких вещах не стоит торопиться, хотя кто знает. Я всегда призываю к осторожности, посмотри на беднягу Джорджа. Зачем тебе эти мерзкие сюрпризы?

Рут молчала. Она не знала, какие мерзкие сюрпризы преподнес Джордж.

– Во-первых, для чего это приспособление? – спросила Фрида.

– Какое приспособление?

– С которым он спит. Маска на лице.

Рут уткнулась в книгу. Она не знала, что Ричард спит с маской на лице.

– Он и раньше преподносил вам сюрпризы. – Фрида сочувственно хмыкнула. – Японская девушка! Сначала надо убедиться, что у него нет кого-нибудь еще.

Грудь Рут сдавило так, что ребра уперлись в легкие. Она притворилась, что читает, чтобы Фрида замолчала, но не могла перевернуть страницу. Она вновь и вновь перечитывала одно и то же место: «Осторожно заглянув в сожженную машину, Джеки смахнул волокна ткани в маленький прозрачный мешочек». У нее в глазах стояли слезы, и она моргала, чтобы их прогнать.