Красную Армию, воевал в гражданскую войну.

Дом у них, конечно, отобрали, но семье дали хорошую квартиру на втором этаже. Там и сейчас

живут его родственники. А сын Володя на фронте. Ты не спишь?

Гриша не ответил. Значит, хватит рассказов. Но сегодня не спится. Из сердца не выходит образ

матери. Как-то она там одна?

...В Москве тревожно. Фашисты во что бы то ни стало хотят захватить столицу. Рвутся напрямик,

несмотря на огромные потери.

Многое не видели, не чувствовали тогда жители Москвы. Даже не все военные были знакомы с

настоящей обстановкой. Наши техники и механики тоже знали не все, хотя о многом догадывались.

Летчиков же каждое утро информировали о линии фронта, и мы с тревогой наблюдали, как быстро

приближается она к родному городу.

Мы, молодые лётчики, жили в те тревожные дни одним желанием: летать, как можно больше

летать. И еще — не разбить самолет, выполнить получше задание, не подвести командира и летчиков

своей эскадрильи. А самолеты получили новенькие — прямо с завода. Подойдешь, погладишь его, и

душа радуется. И огромной гордостью наполняется сердце. Ты — командир экипажа! Как не гордиться

этим!

Программа переучивания идет к концу. И не такой уж страшный стал этот, «миг», как казался

раньше. Вот что значит тренировка.

Мой механик Хатамов Мухамеджан, или просто Миша — узбек. Скосит глаза, улыбнется.

— Что, командир, глядишь? Хороший конь?

Миша до армии был учителем. Спокойный, исполнительный. Все копается, копается в машине, а

глаза смоляные искрятся. Он очень старательный, лазит везде, где надо и не надо. Однажды это чуть не

стоило ему жизни.

Наш самолет стоит на стоянке. От бомб защищен хорошо, но выруливать вверх, на горку, трудно.

Колодки под колесами и сзади, и спереди. Сидеть в самолете неудобно — как на вздыбившемся жеребце.

Ракета! Это сигнал на запуск и выруливание. Миша стоит у консоли крыла. Взмах руки: «Убрать

колодки!» Хатамов бросается под колеса — одна колодка вылетает из-под плоскости. Рядом с

вращающимся винтом механик бежит к другому колесу, дергает вторую колодку, ныряет в сторону. Но

бежит Хатамов чуть правее того пути, который безопасен, справа — вращающийся винт!

Удар по голове, Миша падает, сжимая голову руками, а сзади все так же грозно вращается

трехлопастный винт.

Если добавить обороты, можно вырулить, не тронув Мишу. Что делать? Командир уже вырулил,

отставать нельзя. Но и Мише нужно помочь. Решаю выключить мотор...

Догадываясь о моих колебаниях, Хатамов с трудом приподнимается и показывает: «Выруливай!»

Отрицательно качаю головой, но Миша даже пытается улыбнуться и машет рукой: «Выруливай!»

Самолет с ревом выруливает на взлетную.

Миша все-таки пострадал: получил небольшое сотрясение мозга. В другое время с таким

диагнозом лежат долго, но в октябре сорок первого было не до этого. Несколько дней пробыл он в

лазарете и вышел на службу.

В те дни наш полк начал летать на прикрытие железной дороги Коломна — Рязань. Это уже почти

боевые вылеты.

Ко мне подходит Чуфаров:

— Полетим парой на прикрытие эшелонов. Только не отставать!

Чуфаров — заместитель командира эскадрильи — согнувшийся, как знак вопроса, худощавый

капитан. Он какой-то поджарый, прокоптелый. Не поверишь, что истребитель. Но уважение к нему

огромное. Он из той шестерки, что дерется под Москвой, пока мы не встанем на ноги. У него орден

Ленина и хороший инструкторский опыт. Поэтому его на пару недель направили в учебный Центр —

«вводить нас в строй». Никогда не проронит лишнего слова Чуфаров. Его боятся и уважают, И мне с ним

в паре лететь на задание!

«Не отстал!» — с удовлетворением подумал я после отрыва самолета от земли.

Но Чуфаров только мельком взглянул в мою сторону и сразу же пригнулся к переднему стеклу.

Голова вертится во все стороны, как на шарнирах. И как она у него не отвалится? Вот это

осмотрительность!

Самолет ныряет то вверх, то вниз, то рыскает из стороны в сторону.

Неожиданно появилась облачность.

На мгновение Чуфаров потерян. Вот он уже за облаками и разворачивается в мою сторону. Передо

мной то небо, то железная дорога с медленно ползущими длинными поездами.