– Ты не способен здраво рассуждать, - еле слышно произнесла Меган.
– Этот разговор просто не имеет смысла...

Он истерически улыбнулся, понимая, что эмоции взяли над ним верх, но ничего не мог с этим поделать.

– Да, ты права, - согласился Алекс.
– Словами уже ничего не изменишь. Может, попробуем что-то новенькое? Ты можешь уехать из города, никому ничего не сказав, и вернуться, скажем, через несколько лет. Как тебе такой вариант? – Спросил он, не в силах остановиться.
– О, нет, как я мог забыть - ты же уже так делала!

– Ты не в себе...

– Да, Меган, я не в себе, - яростно ответил Алекс.
– Я не в себе с того самого дня, как ты оставила меня одного, не удостоив ни единым словом. Раньше я думал, что, возможно, всему этому есть разумное объяснение, но теперь понимаю, что обманывал себя все эти годы. А знаешь, почему я пришел к такому выводу? Потому что все оказалось намного проще, чем я думал: тебя не заботили мои чувства и эмоции, тебя не волновали близкие тебе люди, ты просто сделала так, как тебе захотелось, повела себя как эгоистичная… - Алекс замолчал, не желая употреблять слово, которое сейчас вертелось в его голове и проедало его изнутри.
– Как самая настоящая авантюристка, - закончил он.

– Как ты можешь так говорить…

– Как я могу? Ты, на самом деле, не понимаешь? – Алекс усмехнулся, отводя взгляд в сторону.
– А знаешь, как бы сейчас я тебя описал? Как бездушную фарфоровую куклу. Хотя нет, - он немного помедлил, все ещё печально улыбаясь, - даже у кукол по сравнению с тобой есть сердце. Любая вещь в этом мире живее и человечнее тебя.

В её глазах больше не было злости или ярости, на её бледном лице теперь он читал лишь мучение и боль, боль, которая заставила его сердце болезненно сжаться.

– Я не верю, что ты можешь так думать обо мне, - шептала она.

– Почему же? – удивлялся Алекс. – Ты бросила меня. И знаешь что? Я имею полное право злиться на тебя.

– Злиться на меня? – её глаза блестели от подступивших слез.
– Ты сделал мне больно, наступив ногой на горло, и после этого твердишь о каких-то там правах? Ты раздавил в своих руках мою любовь, предал меня, унизил, и теперь говоришь, что злишься на меня? Ты смеешь упрекать меня побегом в то время, как первый убежал от меня? Ты говоришь мне, что я даже не представляю, что ты чувствовал, но ведь ты тоже совершенно ничего не знаешь о моих чувствах. Ты указываешь мне на то, что моя семья обеспеченная, и что мой отец так сильно любит меня, что готов бороться со всем миром сам, за меня. Ты тыкаешь мне в то, что я не соизволила тебе ничего объяснить, и что для меня ты был просто мальчиком на побегушках, но разве у меня не могло быть на то собственных причин? Разве я не имею права поступать так для того, что бы это причиняло мне минимум боли?

– Ты имеешь на это право, - сказал он сквозь зубы, - но я тоже имею определенные права. И, черт тебя подери, Меган Палмер, я хочу знать, почему ты так поступила! Я пытаюсь понять, что тобой двигало уже пять чертовых лет! Пять лет нескончаемых мыслей, угрызений совести, осознания собственного бессилия и муки!

– Ты даже не пытался связаться со мной… ни разу за все это время…

– Потому что, когда я предпринимал хотя бы небольшую попытку тебя отыскать, её тут же пресекали, и я ничего не мог с этим поделать.

– Пресекали…

– О Господи, Меган, прошу тебя, прекрати ломать комедию, - Алексу было так больно, что кричать уже просто не было никаких сил. Он запустил свои дрожащие руки в волосы и опустился на кровать, склоняя голову вниз. – Просто скажи мне, почему…

Он чувствовал, как по его щекам вот-вот потекут слезы, но сдержал их. Даже в таком состоянии он не мог позволить себе быть слабым. Просто не мог.

– Ты действительно не знаешь, почему? – шепотом спросила она.

– Не знаю, - его голос дрожал. – Я не знаю…– он обхватил ладонями свое лицо, а затем резко встал и сжал кулаки, изо всех сил ударяя ими в стену. – Черт!

Он заметил, как Меган вздрогнула, и по её молчанию понял, что она практически ему верит.

Практически.

Что-то всё ещё мешало ей принять тот факт, что он, на самом деле, не знал, что являлось той самой долбаной причиной её внезапного отъезда. Они оба словно боролись сами с собой и оба не понимали, к чему приведет эта борьба. Каждый придумывал в своей голове собственную картинку происходящего и эта была самая отвратительная из всех способностей, данных человеку. Всего за минуту он умудрялся развить свою историю событий и вывести из всего этого определенный итог, но тот итог, который, по своему обыкновению,, на 99% являлся обычным обманом. Как точно подмечал самый умный, самый талантливый и в то же время самый психически неуравновешенный кретин - Грегори Хаус: "все лгут" и причем не только друг другу, но и самим себе. Вот такие мы странные существа: хотим жить в мире без обмана и лжи, на протяжении многих лет стараемся искоренить эти человеческие пороки, но при этом забываем, что сами и являемся их порождением.

– Ты хочешь сказать, что не понимаешь, что стало всему причиной или просто не хочешь понимать?
– внезапно произнесла она.

– Не понимаю, - Алекс прислонился лбом к стенке, - я действительно не понимаю, и мне правда жаль, прошептал он.
– Что бы я не натворил, мне жаль.

– Тебе жаль?
– ему показалось, что она слегка улыбнулась.
– Я уже и не ожидала услышать от тебя подобных слов.

– Что произошло?
– он повернулся к ней лицом.
– Что с нами стало? Почему...