Высокоученый Фурст между тем занялся своей внешностью. Вообще-то Нору казалось, что эрц-капитанское одеяние и так производит впечатление немыслимой в подобных условиях изысканности. Однако родовитый франт извлек из-за голенища щетку и принялся смахивать с ботфорт и камзола нечто совершенно недоступное постороннему взгляду. Хоть то хорошо, что это чрезвычайно своевременное занятие не мешало ему говорить.

– Об Огнеухих ты меня лучше не спрашивай. На все твои вопросы я могу дать лишь один досадный ответ: не знаю. И никто не знает. Может статься, что они и сами не знают… – Адмиральский дед спрятал щетку, рассеянно оглядел окрестности и достал из-за обшлага крохотное зеркальце. – Доподлинно ведаю лишь то, что сии твари способны слышать чужие мысли. Еще ведаю, что горение в ушах причиняет им немалую муку. Но почему… – Эрц-капитан стал поправлять шейный платок, и речь его сделалась слегка затрудненной. – Почему дикари послушны им до самозабвения? Откуда эти создания происходят? Сие, доложу я тебе, загадка.

Он наконец-то перестал прихорашиваться, ссутулился и погрустнел, словно бы смысл жизни утратил.

– Появились Огнеухие не слишком давно, и орденские олухи тут же объявили, будто они лезут из Прорвы. У нас ведь от самой мировой катастрофы ведется: ежели что непонятное, так непременно оттуда. Однако, судя по твоим рассказам, Серая тут может оказаться ни при чем… Ежели бы в том, запрорвном мире, где ты побывал, водилось нечто похожее, так все бы проведали. И ты тоже. Там ведь нету Ордена Всемогущих, который запрещает знать о некоторых вещах…

Нор вспомнил об Истовых, но промолчал. Наверное, почтенный хозяин прав: послушникам трудно равняться с Орденом. Пока трудно – так будет точнее. Говорить этого эрц-капитану парень не стал, а почему-то принялся рассказывать о Свистоухах, в которых крепко верила приемная матушка Раха. Адмиральский дед слушал с интересом, посмеивался. Дослушав, махнул рукой:

– Ну, это выдумки. А хоть бы и правда – от свистящих ушей до горящих ушей все же далековато. – Он оглядел склон. – Что-то долго ждем. Пора бы припожаловать зверушке…

Почему упомянутая зверушка должна, словно почтовый фургон, появиться к какому-то определенному времени – этого Нор не понял. И еще он не понимал, чего ради ученый старец согласился исполнить прихоть дикарского вожака. Угроз испугался, что ли?

Кажется, в здешних горах не одни лишь Огнеухие твари умели разгадывать мысли. Не успел Нор толком задуматься о дикарских угрозах, как эрц-капитан Фурст вдруг сказал:

– Ты, мой маленький, небось, вообразил, будто Огнеухий пытался пугать? Вовсе нет. Он не пугал, а рассказывал. Что в них непонятней всего, так это умение знать последствия различных поступков. И ведь не ошибаются же! Вот бы мне догадаться спросить… Нет, вздор. Пустые мечтания. Да и срок больно велик – вряд ли они умеют видеть на годы…

Он говорил будто сам для себя, да Нор и не прислушивался к его бормотанию. Парня все больше заботило, как собирается эрц-капитан убивать стервятника. Не шариками же в него кидать! Старик, конечно, умен и наверняка приготовил чудищу какую-нибудь каверзу, вот только… Не слишком ли он доверяется своей учености? Убивать-то надо будет сразу, с первой попытки, – времени на вторую стервятник не подарит, сам станет пытаться. И уж ему-то не понадобится начинать дважды…

Тревога Нора все росла да росла, и в конце концов он отважился-таки на осторожный вопрос: как?

– Увидишь, – рассеянно ответствовал предок орденского адмирала. – Не бойся, мне не впервой.

Несколько мгновений прошло в молчании. Потом Нор, забывший даже обидеться на «не бойся», сказал тоскливо:

– Охотник Торк говорил, что у некоторых стервятников на горле есть щель между пластинами чешуи. А Витязь Луд (это который еще до Амда) однажды сумел убить стервятника очень длинным копьем. Враки, наверное…

Парень искоса глянул на молчащего эрц-капитана и понизил голос:

– Болтают, будто Орден нарочно все так устроил, чтобы порождения Серой могли пробираться в мир. Это просто болтают, или вправду?.. А то ведь, кажется, чего проще: огородить Прорву стеной, и ни одна бы тварь не пролезла…

– Пытались. – Ученый старец усмехнулся. – Только не вышла сия затея. Это ж надобно было согнать толпы работников, да не на один день; сладить им какое-никакое жилье; подвозить камень – снова куча народу… И все рядом с Прорвой. А людям, оказывается, галеры не так страшны, как этот туман, из которого лезет невесть что. Грозили, приманывали шальными деньгами, и все равно дня не прошло, как все разбежались. Послали легион – ловить да ворочать силой, так легион взбунтовался. Большая была смута, еле-еле удалось унять. И кончилось дело как на торге: ни вам, ни нам, а посередочке. Построили Каменные Ворота, снарядили туда гарнизон, всякие пушки… А что в горах есть тропочки, по которым можно Каменные Ворота обойти стороной, – об этом позабыли. Знаешь, как килехвост: голову под крыло – и воображает себя в безопасности. Так ведь с птички спрос невеликий, она в государственные управители не суется. А эти…

Он еще долго костерил «этих», причем такими словечками, будто речь шла не о столпах государства, а о трудовых навыках нескучных девиц. Парень, впрочем, быстро утратил интерес к стариковской ругани: поблизости появилось нечто более достойное внимания. Словно один из тусклых истрескавшихся валунов вдруг стронулся с места и тяжело покатился – только не вниз по склону, как полагалось бы валуну, а вверх.

До сих пор Нору лишь однажды довелось видеть каменного стервятника – да и то ночью, в обманчивом свете костра. Но даже если бы парень знал о нем лишь по рассказам, он бы все равно с первого взгляда понял, что за страшилище взбирается (причем весьма проворно) не то ко входу в пещеру, не то прямиком к их с Фурстом убежищу.