Ни жбан, ни морс прятаться от сына Луга не стали. Туесок, в который я отлила напиток, тоже не осмелился шутки шутить. Все они дались в руки с первой попытки. И пока Диху пил, наслаждаясь каждым глотком, я поняла, что другого такого подходящего момента, чтобы как следует его расспросить, у меня не будет. Прошка спит, Керейтар в отлучке, мы наедине, и меня уже не плющит от эротических мыслей. Но тут надо помнить, что Диху сид, а значит, не сможет соврать, если задавать правильные вопросы. Причем они должны быть конкретные, без малейшей двусмысленности, за которую лукавый сын Богини Дану обязательно зацепится и увернется от правдивого ответа. Знаем мы этих хитрюг! Поэтому придумать такой вопрос не самая простая задачка.

– Хорошо… Я твой потомок? – даже не спросила я, а прыгнула в прорубь.

Сид оторвался от туеска, глянул на меня и ухмыльнулся.

– А-а! Нашла время. Ну, давай, дипломированный культуролог, давай. Да. Ты – одна из моих потомков. Так же, как твоя мать, бабка и вся череда твоих предков по женской линии. И, так и быть, отвечу сразу: в твоем мире ты была последней, в ком текла моя кровь.

И приподнял бровь этак поощрительно, дескать, продолжай.

Я просто задохнулась от такой наглости.

– Так это ты забрал мой сидский Дар – мою удачу?

– Нет. Дар Удачи – действительно тот из трех Даров, что достался тебе. Его нельзя забрать. Он по-прежнему с тобой, иначе… – Диху показал зубы – белые, острые, совершенно нечеловеческие. Древние такие зубы, многообещающие. – Иначе мы бы сейчас не разговаривали.

– Как? А как же… А почему тогда после встречи с тобой все в моей жизни пошло наперекосяк?! – взвыла я.

– Наперекосяк? – Сид коротко хохотнул, откинулся спиной на стену, сцепил руки на животе и издевательски прищурился. – Давай-ка отсюда в подробностях. Что именно пошло не так? Твой глупый план обогащения, который был изначально обречен? Или твой кредит, который ты взяла без всякого принуждения с моей стороны? Или мужчина, с которым ты жила и который тебя ограбил, едва завидел деньги? Здесь-то я при чем? Не в твоем ли мире родня и возлюбленные сплошь и рядом воруют и убивают друг друга за горстку мятых бумажек? Миллион наличными! Дитя, о чем ты вообще думала, когда доверяла чужому человеку, не мужу и не родичу, такие деньги? Или, может, моя вина – твое заполошное бегство в глушь? Что, хочешь, чтобы я – я! – рассказал тебе, индивидуальному, о Богиня, предпринимателю, о процедуре банкротства?

Словами не передать, как издевательски звучали из уст сида, древнеирландского бога и по всем статьям волшебного существа, до боли знакомые слова: «кредит», «банкротство», «ИП». Хотя какой-то частью сознания я, конечно, понимала, что сид не издевается. Он просто констатирует. Вот только констатация эта звучит привычным рефреном «самадуравиновата». И уж если даже собственный волшебный предок так меня приголубил, может…

Додумать я не успела. Диху перевел дух и припечатал:

– И та заслонка в трубе, которую ты задвинула прежде, чем прогорели угли, – здесь тоже я виноват? О! Еще не сообразила? Только мой Дар сохранил тебе жизнь. Твоей Удачей был мой приход. Я же предлагал тебе помощь, помнишь? Ты могла согласиться добровольно. Ты же, маленькая самоуверенная эмбарр, отвергла мой Дар. У меня есть все права на тебя и твою жизнь. Ты сама отдала себя мне. И теперь я использую тебя так, как мне угодно.

Он не кричал, не злорадствовал, просто излагал факт за фактом, буквально на пальцах объясняя мне, где я налажала, как последняя бестолочь. А потом эта заслонка…

– Какая такая заслонка? – пролепетала я, смутно припоминая события крещенского вечера и покрываясь ледяным потом от внезапной догадки. – Значит… значит, я должна была умереть?

– Именно. – Сид погасил всплеск эмоций и заговорил спокойно: – Никого нельзя просто так выдернуть из того мира, где он пророс. Особенно если в нем кровь Народа. Мы, знаешь ли, слишком лакомое блюдо для любого из миров, наших потомков держат крепко и не слишком охотно выпускают. Только незадолго до смерти, только если она уже предопределена и неизбежна – вот тогда можно. Но далеко не всегда удается. Судьбу потомков Дану не так легко переписать. К сожалению. – Диху вздохнул и на миг прикрыл глаза. А потом продолжал: – Да. Ты должна была умереть. Да что там – ты и умерла в своем мире. Каждый твой поступок подталкивал тебя к той бане, печке и смерти. Я пытался это изменить. Припомни. Я ведь пытался.

– Письмо? – Я спросила наобум, по наитию. – Это ты говоришь про то письмо, которое я не стала читать?

Если хорошенько вспомнить, тогда пришлось усилием воли подавить желание открыть конверт. Вот что значит наступать на горло собственным инстинктам и желаниям!

Диху молча кивнул.

Я окончательно растерялась. Это немудрено, когда узнаешь о собственной неизбежной смерти.

– И теперь что будет? Ты меня используешь и бросишь? А назад вернуть?

Я попросту забыла, что говорю с сидом и каждый вопрос надо тщательно обдумывать. Мне вообще ни о чем сейчас, кроме перспективы навеки остаться в шестнадцатом веке, не думалось. Все, что тут со мной произошло и что могло случиться, имело смысл, только если потом Диху вернет меня домой.

– Куда – назад? – устало спросил сид. – В тот же день, час и миг? Разве ты забыла ваши собственные сказки о тех, кто вот так возвращался? Ты не сможешь предотвратить свою смерть. Если я верну тебя, ты все забудешь. Можешь не верить, конечно. Но так уже бывало, и не раз. А что будет теперь… Ты и Дар Удачи помогут мне в моем деле. И когда все получится, я исполню твое желание. Одно. Поэтому можешь начинать думать о нем уже сейчас. Как раз сумеешь сформулировать. А то знаю я вас, пожелают вечной жизни, а про вечную юность, разумеется, забудут…

Нет, я не поверила сиду. Неубедительно как-то все это прозвучало, на мой вкус. Путано и подозрительно, как и все речи хитрых нелюдей. Это он специально попугал, чтобы я лишний раз не рыпалась и думать забыла о возвращении, догадалась я. Иначе зачем тогда сулить исполнение одного желания? Какое оно, по его мнению, у меня будет? Корзину печенья и тазик варенья?

«Хорошо хоть предупредил, теперь о желании я буду думать денно и нощно, – решила я. – Никто его за язык не тянул, верно? Стало быть, так положено. А вот про «дело» спрошу прямо сейчас».