– В этом мире никто никого не завоевывал, – фыркнул сид. – Во всяком случае, пока.

– А потом?

– А мне-то какое дело? – вопросом на вопрос, очень по-сидски, ответил Диху. – Здесь и сейчас в Норге тишь да гладь, насколько это вообще возможно в этом веке. И мы без препятствий со стороны смертных доберемся до чертогов альфар.

– А зачем нам так необходимо к ним попасть? – не удержалась я от еще одного вопроса.

– Долго объяснять, – раздраженно отмахнулся прародитель.

Это означало, что Диху просто-напросто лень вдаваться в подробности. Он такой!

В мире Хийтолы, состоящем целиком из могучих елей, болот и буреломов, стоял вечный полумрак, который плавно перетекал в вечную же тьму Похьелы – страны злых людоедов. Вечер наступал только тогда, когда уставали наши лоси. Твари вставали как вкопанные, и хочешь не хочешь, а надо было делать привал. Диху разжигал костер и большую часть времени дремал, набираясь сил у матери-земли. Прошка бдительно вслушивался в тихое шуршание лесной нечисти, теперь предпочитавшей держаться на почтительном расстоянии. А обихаживать мужиков приходилось мне. Одному черничку залить кипятком, другому кашу запарить, сыну Луга спинку почесать, сына боярина за руку подержать, пока заснет. Подай, принеси, забери и молчи. Бабья доля, называется.

– Кать, а Кать, кинь в желтоглазого шишкой, – ныл Прошка. – До костей уже проглядел. Боязно.

– Сам кинь.

– Я уже пригрелся.

Ну, каков нахал!

– Прохор Иванович, – сказала я строго. – Среди вас, добрых молодцев, я одна тут красна девица, которую должно защищать от чудовищ. Тоже мне рыцарь!

– Я никакой не лыцарь, вот еще выдумала.

– А кто же ты?

Думала, сейчас начнет хвалиться древностью рода Корецких. Ан нет!

– Я – будущий Зрючий Мастер, – уверенно заявил байстрюк.

Это уже интереснее.

– Ты мне про Зрючую Силу так и не рассказал, – напомнила я. – А ведь обещал.

И то ли я успела показать себя достаточно умной, то ли Прошке захотелось поговорить на любимую тему, но мальчишка отнекиваться не стал.

– Будь по-твоему, – молвил он с важным видом. – Увидеть ее нельзя, пощупать тоже не получится, но она есть. Как Архимедова сила, понимаешь?

С Архимедом у меня, махрового гуманитария, проблем не было. Обнаружив, что вода из налитой до краев ванны выплеснулась, он закричал «Эврика!» и на радостях голым бегал по улицам Сиракуз, а потом его убил римский солдат, которого ученый вежливо попросил не заслонять солнце. Шучу, конечно! А вот со Зрючей Силой – совсем другое дело.

– Ежели сильно посветить… – Прошка задумчиво повертел в руках шишку. – Да хоть на шишку! Вот, стало быть. Берем шишку, светим на нее сквозь особое стекольце, а следом ставим тонкий диск с дырочками и крутим быстро… Да! Чуть не запамятовал, дырочки по спирали располагаться должны.

– А почему?

– Так надо! Так придумано! – отрезал подросток. – Потом вопросы будешь задавать. Луч света проходит через эти дырочки и попадает прямехонько на особую пластинку, покрытую дюже чувствительным к свету лунным порошком, а с нее – на передающий механизмус. Диск вроде как на махонькие кусочки картинку разбивает, на полосочки. А в другом месте… ну, пускай даже в Киев-граде аль в самом Риме, стоит принимающий механизмус с такой же лампадой и диском, который картинку собирает заново. Ромейский Зрючий Мастер крутит этот самый диск и видит нашу шишку в зеркале, навроде батюшкиного, что ты расколотила. Поняла?

Я сделала умное лицо, чтобы не разочаровывать Прохора в ожиданиях.

– Про механизмусы я поняла, а Зрючая Сила-то в чем? Где она? В дисках, свете или лунном порошке?

– Правильно мыслишь! – похвалил меня Прошка. – Зрючая Сила, она же невидимая, и соединяет незримыми лучами все передающие и принимающие механизмусы.

– А в чем умение Зрючего Мастера тогда?

– Он может чуять Силу и устремлять ее в нужное русло. Я – такой.

– И как ты ее чуешь?

– Иногда нюхом, иногда слухом, а порой даже вижу. Но мне еще учиться надо различать, где Зрючая, а где Алатырьская. Дабы не запутываться и в чужой монастырь не лезть.

– А это еще что за Сила?

– Это Сила магнетическая, по ней свои мастера есть. У них гильдия могучая, за покражу секретиков могут и прибить втихую.

Видно было, что Алатырьская силушка Прохора Ивановича интересует не меньше, чем любимая Зрючая, и при случае он не побоится грозных гильдейских стражей.

– А как же я через дырки в диске просочилась? – осторожно спросила я самое, по моему мнению, важное. – А у других Мастеров тоже люди из других мест попадали, не знаешь?

А вдруг где-то еще в этом мире живут мои сотоварищи по несчастью?

– Нет, никогда о таком не слышал. – Прошка бессильно развел руками, а потом украдкой кивнул на дремлющего Диху. – Сдается мне, что твой… родич подсуетился с моим зеркалом. Когда пойму, что он сделал, смогу в точности повторить и тебя домой вернуть. Я все-все расчеты на память помню, хоть среди ночи разбуди и спроси.

Все-таки боярский бастард – добрый ребенок, умилилась я и призадумалась. Если мой Дар до сих пор был при мне, как говорит сид, мне обязательно должно повезти с возвращением домой. Следовательно, мальчишка, оставаясь со мной, как бы тоже попадает под действие Дара. Это, конечно, нечестно и очень эгоистично, но до тех пор, пока судьба не пошлет мне другой шанс, я буду зубами за Прошку держаться. Вдруг он – моя единственная надежда? Желание, которое обещался исполнить Диху, это хорошо, но страховка все же нужна.