Горец очень вовремя вспомнил, что тоже связан с Кайлих клятвенным словом, и за сидский Дар, от прародительницы Маклеодов доставшийся, придется платить дорого. Но пути назад уже нет.

– Я сделаю, как ты хочешь, – едва слышно прошептал должник.

– Вот и хорошо, – кивнула Неблагая. – Я подожду.

А ждать она собиралась столько, сколько понадобится. Чего-чего, а терпения сидам не занимать.

Катя

– А теперь сидите тихо и носа наружу не высовывайте, – положил конец веселью Диху, оправляя мантию и проверяя, судя по тяжелому звяканью, кошель за пазухой. – Дверь я запечатаю. Надо поторопиться с поисками корабля.

– Из-за алатырьцев, да? – виновато насупился Прошка. – Невиноватые мы! Он, мастер этот скаженный, сам как-то вынюхал…

– Я знаю, – отмахнулся сид.

Еще бы! Усмотри Диху в случившемся хоть толику нашей с Прохором вины, так легко мы бы не отделались. Уж с чем, а со злопамятностью у сына Луга полный порядок.

– Разве они все еще опасны? – спросила я. – Ты же вроде бы…

– Опасны. Память им не отшибло, если ты об этом. – Диху вздохнул и снизошел до объяснений: – Я могу отвести глаза смертным, но заставить алатырьца вообще забыть о вашей встрече мне не под силу. То есть это возможно, конечно, но обойдется слишком дорого. Так что он все равно продолжит искать шустрого отрока, дерзкого на речи. – И выразительно посмотрел на Прошку.

Мальчишка шмыгнул носом, каждой веснушкой демонстрируя раскаяние.

– Так что сидите тихо, а я постараюсь побыстрей найти корабль, – подытожил сид. – Тебе, Прохорус, самое время начинать к учебе готовиться. Посмотри там в моих книгах.

– У-у! – Прошка мигом позабыл про грядущее затворничество и разве что мячиком по комнате не запрыгал. Вот что значит – ребенок тянется к знаниям!

– Погоди! – встрепенулась я, когда Диху уже отворял дверь. – Постой, мой господин. А мне-то что делать? Прохор хоть читать будет, а я? В потолок плевать?

Сид, кажется, немного растерялся.

– Что делать? – переспросил он. – Хм… А разве ты что-то умеешь?

Это называется – туше! – или, если по-простому, эпик фэйл. Я уже открыла рот, чтобы возмущенно перечислить свои умения и навыки, но… подумав, закрыла. И с неприятным холодком между лопаток осознала, что совершенно не представляю себе, к чему применить себя, дипломированного культуролога, в проклятом шестнадцатом веке.

– Вот и подумай, – посоветовал Диху против обыкновения без издевки. – Хотя я и так знаю, чем вы с Прохорусом займетесь.

– Ась?

– «Звездные войны» она тебе перескажет! – Сид передернул плечами и скрылся за дверью так быстро, словно хотел сбежать от необходимости разъяснять Прошке, что это за войны такие.

В наступившей тишине Прохор отложил прихваченный было трактат, который так и подмывало назвать «гримуаром», и выжидательно уставился на меня глазищами, в которых любопытство плескалось, как в синих блюдцах.

– Катюня?

– Давным-давно, в далекой-далекой галактике… – обреченно начала я.

День обещал быть долгим.

Кеннет

В хозяйской опочивальне, куда Кайлих сама себя без спросу определила на постой, ругань Альфкеля была слышна преотлично, слово в слово. И даже не зная языка норгов, Кеннет отлично все понял. И что Неблагая сида – подлая бессердечная сука, и что вся жизнь – сущее дерьмо, с какой стороны ни посмотри. Орал альфар-изгнанник знатно, даже стены тряслись. Дело знакомое и понятное, в таком настроении папаша Маклеод мог и зубы проредить всем встречным, включая супругу.

– Хватит сопеть и вертеться, дитя, – буркнула сида и бросила в Кеннета подушкой. – Заткни уши и спи.

– Боюсь, хозяйке из-за нас достанутся оплеухи или еще чего похуже.

– Чего? – Голос у сиды прорезался совсем не сонный. – Какие еще оплеухи? Зачем?

– Не любит твой опальный ярл людей, это ж видно. Выместит на бабе злость, как водится, – вздохнул горец.

В ответ Кайлих неожиданно рассмеялась. В темноте Кеннет лица ее видеть не мог, но чувствовал, что сида улыбается его словам, причем грустно.

– Дурачок. В том-то и дело, что любит, точнее, любил, а вас любить – последнее дело, себе дороже.

Как тут удержаться от расспросов? А тетушка Шейла и рада поточить язык об оселок чужой судьбы. История же с Альфкелем Лунным Ярлом случилась и в самом деле назидательная. Однажды, почти сто пятьдесят лет назад, могучий воин-альфар встретил юную деву – дочь богатого и знатного человека, звали ее Хелен. И на беду свою полюбил так, как любят только нелюди – люто и на всю жизнь.

– А это у альфар запрещено?