Сказала и пожалела. И вовсе не потому, что парнишка тут же насел с расспросами, что это за голландец такой, и впрямь, что ли, летает? Просто Диху промолчал и глянул с усмешкой. А это, как чуялось мне копчиком, дурной знак.

С другой стороны, откуда здесь взяться зловещему фрегату капитана Ван дер Деккена, если до рождения шкипера-богохульника еще добрых полторы сотни лет? Нет и не будет в ближайшем столетии у причалов Выборга никаких голландцев, ни летучих, ни плавучих. Так что выбор из кораблей-призраков у нас невелик. Разве что Нагльфар причалит в заливе Салакка-Лахти и возьмет нас на борт?

– Думай потише, эмбарр! – шикнул на меня Диху. – Не накликай! С теми, кого ты помянула в мыслях, даже мне встречаться не с руки.

Опаньки. Я притихла и помалкивала почти всю дорогу, лишь отмахивалась от любопытного Прошки. Меня, конечно, тоже догадки грызли, и я все пыталась припомнить, что там в скандинавских, ирландских и прочих североевропейских легендах есть насчет кораблей? Если Нагльфар отпадает, то… Но в голову почему-то упорно лезли «серые корабли из Серых Гаваней». Эти мысли Диху, конечно, тоже подслушал и коротко хрюкнул от смеха. Напрашивался вывод, что и Кирдан Корабел у штурвала нам тоже не светит. Тогда остается либо Скидбладнир, корабль асов, либо какая-нибудь волшебная ладья сидов, причем второе, учитывая происхождение самого Диху, наиболее вероятно, так?

– Не обольщайся, – фыркнул «дедушка». – Мананнан Мак Лир – брат матери Этне. Нынче они в ссоре, но и мне Мананнан помогать не станет, чтобы не вызвать гнева сестры. Поверь, Кайлих способна даже владыке моря попортить кровь.

– Да уж верю… – проворчала я, поправляя лямку заплечного мешка. Вроде бы и не кирпичами нагружен, что же так тяжело-то? С тоской вспоминался мой походный рюкзачок с анатомической спинкой, мягкими лямками, регулируемой подвесной системой и поясником…

– Да не зевайте! Под ноги смотри, Айвэнз! – крикнул сид.

– А я чо? Я ничо!

Так и шли по улочкам ночного Выборга, пробираясь под покровом Фет Фиада неведомо куда. Хотя… Я покрутила головой, недоверчиво щурясь. В темноте, конечно, ориентироваться сложно, да и не сравнить тот Выборг, который я помнила, с нынешним, однако кое-что все-таки знакомо. Так… Мимо замка мы прошли – башня святого Олафа точно осталась справа, пролив перешли по мосту и стали забирать правее, спотыкаясь на крутых тропинках там, где столетия спустя появятся знаменитые Аннинские флеши. Здесь, среди скал и сосен острова Твердыш, человеческого жилья уже не было. Не было в этом веке, но в моем времени, если память не врет, где-то здесь стоит поселок – как же он назывался? Значит, мы идем по направлению к Защитной бухте, то есть…

– Монрепо! – догадавшись, я аж по лбу себя шлепнула. – Точно!

– Какое-такое репо? – Прошка, замерзший и сонный, зябко поежился, но любопытство уже привычно победило в нем усталость. Вот ведь неугомонный! Ни одного незнакомого слова не пропустит!

– Монрепо, – вздохнула я, оглядываясь. – Здесь усадьба одного барона… будет. А потом заповедник и музей.

– А-а, – то ли протянул понимающе, то ли просто зевнул парнишка. – Ну, ежели так, то…

– Не спать! – рявкнул Диху, и мы с Прохором синхронно вздрогнули и проснулись, а то ведь и впрямь засыпать начали. Сид добавил уже мягче: – Не топчитесь на месте, замерзнете. Уже недалеко.

Не знаю, как я еще умудрялась передвигать ноги, которые изрядно закоченели. Снегу здесь, между сосен и скал, было местами по колено, а кое-где и по пояс. Сид, к слову, тоже не порхал по насту, а проваливался, отряхиваясь и тихонько ругаясь по-гэльски. Сразу видно, не эльф ни разу. Не легконогий потому что. Больше на ворона смахивает, когда этак вприпрыжку да по лесу…

– Пришли, – внезапно объявил Диху, и я, моргнув и протерев глаза, вдруг увидела: действительно пришли. Вот же мысок – знакомый, кстати, совсем не изменился за триста лет. Я тут, помнится, купалась даже – неудачно, напоролась ногой на какую-то арматуру в воде, потом швы пришлось накладывать…

Пока вспоминала, сид умудрился моментально собрать какие-то ветки – сами, что ли, нападали к ногам сына Луга, вдруг возжелавшего кучу хвороста? – сгреб их вместе, прищелкнул пальцами, и ночной лес озарил яркий и рыжий цветок костра. И сразу стало не то что тепло – даже жарко; завозился, утирая нос, Прошка, затих пронизывающий ветер с моря, и я почувствовала, что действительно успела порядком закоченеть. Зато теперь оттаиваю.

– Садимся и ждем. – Сид сбросил на снег заплечный мешок и жестом предложил нам сделать то же самое.

– А долго ждать-то?

Диху пожал плечами, уселся и нахохлился. Точно ворон!

– Как пойдет, – буркнул сид. – Этот огонь они не пропустят.

– А кто – они? – шепотом спросил Прошка.

– Кто надо! Закрой рот, отрок, и займи свою голову какими-нибудь мыслями. Желательно богоугодными.

После такой сидовой отповеди спрашивать насчет обещанной помывки стало как-то совсем неуместно. Вот я и не стала. Постаралась устроиться поудобнее, так, чтоб и к костру поближе и чтоб одежду не подпалить. И уставилась на огонь, завороженная пляской его языков.