– Мы скормим его собакам вместе с нищими и слепыми, – добавил другой.

В следующую секунду кулак Джейми, которым он барабанил в ворота, обрушился на наглеца, и тот рухнул на землю. Наступив ему на горло, Монтгомери приставил меч к шее второго. Словно из ниоткуда появились Рис и Томас. Томас занялся третьим, а Рис тем, который лежал на земле.

– Прочь отсюда, – процедил Джейми сквозь стиснутые зубы. – Убирайтесь, пока я не пустил вам кровь. Вот была бы потеха!

Он видел, что громилы горят желанием отомстить ему, и знал, что нельзя поворачиваться к ним спиной. Однако у него хватило выдержки дождаться, когда они побрели прочь, бормоча что-то себе под нос.

– И как же мы будем охранять фургоны? – поинтересовался Томас, возвращая меч в ножны.

Он слышал, как громилы произнесли слово «слепые», и понимал, чего те избежали.

– А что делать с мальчишкой? – спросил Рис, обеспокоенный не меньше, чем Джейми и Томас. – Нам предстоит охранять женщин, и у нас не будет времени возиться с детьми.

Внезапно Рис оказался на земле, а юноша склонился над ним и приставил к груди свой древний меч.

– Проткнуть его, милорд? – осведомился он. В отличие от Риса Джейми, Томасу и кучерам, наблюдавшим за происходящим со стороны, ситуация показалась забавной. Когда Рис шевельнулся, собираясь преподать юноше урок, Джейми взмахом руки остановил его.

– Как тебя зовут? – обратился он к юноше.

– Смит, сэр.

– Ты уже успел побывать в битве?

Джейми прекрасно понимал, что Смиту еще не доводилось участвовать в сражениях, но решил испытать честность юноши, лицо которого было таким же простым и бесхитростным, как маргаритки, пришитые на плащ.

Не вызывало сомнения, что первым порывом Смита было выдумать какую-нибудь леденящую душу историю, но затем он усмехнулся:

– Единственное, чем я занимался, – это помогал отцу на ферме, сэр.

Томас и Джейми улыбнулись, и даже у Риса приподнялись уголки губ. Он не был злопамятен, а юноша показал, что наделен отвагой.

– Ты нанят, – объявил Джейми.

Приказав юноше принести из фургона плащ, он вновь повернулся к воротам. Но прежде чем он успел постучать еще раз, створки распахнулись, и перед ним появилось «это». Джейми увидел молодого человека с пропорциональным телом, но с кривыми короткими ногами. Левая сторона лица была изуродована длинными глубокими шрамами, которые спускались на шею и исчезали за воротом рубашки. Когда-то эти шрамы срослись неправильно, стянув мышцы, и теперь он напоминал карикатуру на человека. Очевидно, когда раны были открыты, в них ввели какое-то вещество, чтобы они навсегда остались красными и узловатыми. Нетрудно было предположить, что уродство этого человека не является врожденным.

Рис и Томас отшатнулись при виде несчастного, но только не Джейми.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Тод, – ответил молодой человек, спокойно встретив его взгляд.

Он знал, что несколько минут назад произошло по ту сторону ворот, что и кем было сказано и как на все отреагировал этот рыцарь.

– А каково твое настоящее имя? – продолжил Джейми.

Он нахмурился, вспомнив, сколько раз ему приходилось доказывать, что Беренгарию зовут вовсе не Слепой.

Впервые посторонний человек обратился к Тоду с подобным вопросом. Единственной уступкой самолюбию было то, что он отказался от имени Тэуд, каким называл его отец.

– Не знаю, – ответил он, – но Тод меня вполне устраивает.

Он отошел в сторону, чтобы пропустить Монтгомери и его людей. Когда Джейми проходил мимо молодого человека, он ободряюще похлопал того по плечу и тем самым навечно завоевал его преданность. Лишь Эксия не брезговала дотрагиваться до него, да и то редко. Больше ни один человек на свете не показывал ему своей дружбы таким образом.

Тод заспешил вслед за Джейми, стараясь не отставать от него. Даже он видел, что рыцарь не в том настроении, чтобы можно было позволить с ним вольности, но не осуждал его за это. Ему тоже не хотелось путешествовать по стране в этих обитых железом сундуках с именем Мейденхолла, выведенным на стенках. Эксии будет постоянно угрожать опасность. Нет, поправил он себя, Франческе, потому что ей предстоит выдавать себя за наследницу Мейденхолла. Тод с трудом подавил готовый вырваться стон. Эксии придется заплатить всем, кто проживает в поместье, за ложь. Хвала Господу, они пробудут в замке всего несколько часов, прежде чем покинут его навсегда.

Джейми попытался овладеть собой. В его душе смешались страх за женщину и вина перед ней. Что бы ни случилось, он будет всегда относиться к ней с подобающим уважением, поклялся он.

Франческа ждала их в комнате, расположенной рядом с парадной дверью. Стена, на которой была изображена сцена из греческой легенды, служила ей великолепным фоном. Джейми улыбнулся, но не Франческе, а своим мыслям, потому что наследница Мейденхолла выглядела именно так, как ее изображала Джоби. Платье из темно-зеленой шелковой парчи весило, наверное, столько же, сколько маленький пони. Корсаж украшала золотая вышивка. Белизну кожи подчеркивали изумруды, а жемчужины в серьгах были такой величины, что, если продать их, можно было бы оплатить продолжительную войну. Даже в волосах наследницы сверкало множество драгоценных камней.

– Лорд Монтгомери, – произнесла она, протягивая руку. Джейми поцеловал ее, обратив внимание на то, что на каждый палец надето кольцо. – Итак, вам предстоит проводить меня к жениху.

– С вашего позволения, – с улыбкой сказал Джейми и, вытащив из внутреннего кармана куртки свиток, протянул его наследнице. Та уже собралась взять его, но он внезапно отдернул руку и покраснел. – Разрешите мне прочитать вам письмо от вашего отца. «Монтгомери, – начал он, – хочу поручить вам…»

Франческа подняла руку.