– Что я, дядю своего не знаю? – возмущался племянник Баданова.

– А одежда? Одежда Габы! – доказывала Зина свою правоту.

– А часы? И шрам? Это мой дядя! – не сдавался племянник.

Мы с Соловьевым и Шуриком предпочитали молчать и не вмешиваться. Дело деликатное, семейное. Эти трое замолкали только для того, чтобы выпить еще «клюковки», и принимались делить труп с новой энергией.

В разгар похорон, когда Зина собиралась уже выцарапать глаза брату Баданова и заслонила своим телом гроб, не давая никому к нему приблизиться, на дороге появилась машина, военный «уазик», откуда вышли три мужика – в унтах, в шапках, в тулупах.

В принципе это было в порядке вещей. Проезжавшие по трассе машины всегда останавливались, чтобы узнать, не нужна ли помощь – и машина могла застрять или заглохнуть, и люди замерзнуть.

– Ольга, привет, Юрка, Шурик, здорово. – Одним из мужиков был Габа. Он поцеловал меня и пожал руки Соловьеву и Шурику. Мы с Юркой онемели. Стояли как столбы. Шурик, вместо того чтобы передать фляжку с «клюковкой» начальнице, приложился сам. Габа же не без интереса наблюдал, как его Зина убивается над гробом.

– Кого хороните? И почему Зина пьяная? Что тут у вас стряслось? Помощь нужна?

Я начала хохотать. Соловьев рассматривал сугробы. Шурик опять приложился к фляжке.

– А почему они ругаются? – спросил Габа, прислушавшись к разговору безутешных родственников, которые не могли поделить усопшего.

И в этот момент повернулась Зина.

– Габа? – уточнила она и упала в обморок.

Мы думали, что она от переизбытка чувств упала, но Шурик заверил, что его начальница слишком много выпила и с ней все хорошо. И действительно, оказавшись в снегу, Зина повернулась на бок и немедленно захрапела.

– Ольга, ты мне объяснишь, что здесь происходит?

– Давай до дома доедем. – Я уже даже смеяться не могла.

Мы погрузились в «уазик», оставив родственников Баданова, которые одержали победу в споре, продолжать церемонию. Они и вправду были счастливы, поскольку могли подойти к гробу и провести обряд погребения так, как им хотелось. Главное, что Зина им не мешала. Правда, несостоявшаяся вдова отказывалась вставать, и, если бы не мужики, с которыми приехал Габа, мы бы никуда не уехали. Под руководством Шурика они погрузили повариху в машину.

– Мне на работу нужно, – подал голос Соловьев.

– Даже не думай. Ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать, – заявила я.

Дома Габу ждало потрясение. Первое, что он увидел, – свой портрет с доски почета, перевязанный черной лентой. В холодильнике – шаром покати, а на плите – кастрюлька с «клюковкой». Загрузив Зину в квартиру и дотащив до кровати – опять же, спасибо мужикам, – мы сели ужинать. Габа достал из сумки тушку освежеванного зайца и отдал Шурику, который в фартуке начальницы жарил картошку.

– Ну, рассказывайте, – велел Габа.

– Ты где был? – спросил Соловьев с вызовом, решив, что лучший способ защиты – нападение.

– Как – где? На охоте. Где еще мне быть? – не понял Габа.

У каждого мужика на буровой был вещмешок на экстренный случай – теплая одежда, смена белья, унты. Какие там развлечения? Только охота. Могли собраться спонтанно и поехать охотиться. Вот к Габе и заехали прямо на работу. Он переоделся, а свою одежду – пиджак, рубашку, брюки и сумку с документами – отдал земляку, который в тот день заканчивал вахту. И этот самый земляк, Баданов, должен был отвезти сумку в поселок, Зине. Передать, что Габа уехал на охоту и вернется дней через пять. Чтобы не волновалась.

Но Баданов решил напоследок гульнуть, раз уж появился повод съездить в поселок. К Зине он собирался заехать позже. Баданов переоделся в костюм Габы, чтобы произвести впечатление на местных барышень – правда, пиджак и брюки были слегка великоваты, – и пошел в общагу к проституткам. Где и упал неудачно на калорифер.

А Габа, совершенно не переживая, спокойно стрелял по зайцам.

– А мы лося загнали. Завтра мясо заберу, – сказал он. – Только я одного не пойму, что вы там все делали? Мужика жалко, да, он наш земляк, но чего Зина-то так напилась?

– Может, выпьешь? – предложил Соловьев.

– А надо? – уточнил Габа.

– Понимаешь, мы же сумку у этого Баданова с твоими документами нашли. Ну и пришлось Зину везти на опознание в морг. Я должен был, работа у меня такая! – объяснил Соловьев.

– Понимаю, – кивнул Габа. – Бедная моя Зинуля. Ну ничего, переживет. Все уже позади. Успокоится.

– Габа, тут такое… – Соловьев уставился в скатерть. – Дело в том, что…

– Короче, Зина тебя опознала. – Я решила прекратить Юркино словоблудие. – И она думает, что ты от нее в общагу ходил. Обещала тебя убить.