Машина начальника штаба пошла к реке. Переправа через болотистый Удай тревожила Тупикова. Противник висел на плечах отходящих частей и мог для создания паники и неразберихи бросить на мост десант парашютистов.

Проехать на машине к мосту оказалось не просто: ближайшие к нему переулки и улицы заняли тылы различных частей. Штабные офицеры охрипли на переправе от приказов и команд.

Длинная стрела деревянного моста уходила в туман и сливалась с зеленью болотистого луга. Всюду Тупиков видел следы ожесточенной бомбежки.

Машины Военного совета и штаба фронта благополучно переправились на левый берег Удая. Но тут взошло солнце, и под его лучами спасительный туман начал рассеиваться, редеть. Как только в небе появилась голубизна, послышался гул самолетов.

Девятка «юнкерсов» со стороны солнца заходила на бомбежку моста. Развернувшись над куполами церквей, пепельно-желтоватые самолеты цепью повисли над рекой. Флагман «клюнул» носом и с воем вошел в пике. Крупные бомбы, подняв фонтаны воды, разорвались близ моста. Удай вспенился.

В небе рокотала вторая девятка. Тяжело груженные «юнкерсы», казалось, медленно ползли по тучкам. Вначале пикировщики как бы не замечали шоссейки. Но последнее звено неожиданно изменило курс и атаковало автомобильную колонну. «Юнкерсы» пикировали, стреляли из пушек и пулеметов. Как только стая стервятников отбомбилась, на смену ей пришла новая. Над шоссе зазвенели моторами «мессершмитты». Спускаясь, они посвистывали, шли на бреющем и трассами зажигательных пуль расстреливали автомобили. Асы Геринга охотились даже за одиночными бойцами и всадниками.

Машины Военного совета и штаба фронта, свернув с Лохвицкого шоссе, прижались к лесистому Удаю. Лес укрыл автомобили от штурмовой авиации, но водителям и саперам каждый километр дороги приходилось теперь преодолевать с огромным усилием. Лесные топи затормозили движение. Моторы выли от непосильного напряжения и глохли. Черная липкая грязь засасывала колеса. На гатях возникали «пробки». Шоферы бросались в объезд, но и там их поджидали болотистые низины.

Втянувшись в лес под селом Деймановка, колонна Военного совета и штаба фронта натолкнулась на скопище подвод и машин. Тупиков, осмотрев болото, безнадежно махнул рукой. Но штабные офицеры бросились прокладывать дорогу. Шофер Лебедь осторожно повел машину командующего. Под колесами затрещал зыбкий настил. Рывок, еще рывок. Переднее колесо, соскользнув с гати, ушло в трясину.

— Дружно взяли! Еще раз взяли! — раскачивали в болоте «бьюик» солдаты и офицеры.

Кирпонос, ступив на гать, сказал:

— Бросьте, друзья, это бесполезная работа! Зря теряем время. Пойдем пешком.

Треск мотоцикла ворвался в открытую дверцу блиндажа подобно пулеметной очереди. Дремавший в углу полковник Мажирин зашуршал плащ-палаткой и, застегивая китель, встал.

Керосиновая лампа слабо освещала блиндаж, укрепленный сосновыми бревнами. Пока дежурный офицер поправлял фитиль, по ступенькам спустился посыльный:

— Срочный пакет от майора Вагина.

— Что-то зачастил к нам старшина Пляшечник, зачастил… — вскрывая конверт, заметил полковник.

— Так наседают они, товарищ комдив, крепко жмут. Пьяные, черти, в атаку ходят. На каждую нашу стрелковую роту целый пехотный полк мерзавцев наступает… с танками, с артиллерией. А у нас роты сильно поредели; снарядов нехватка, одними гранатами отбиваемся.

— Говоришь, отбиваемся?.. Вот Скибы и Красиловку оставили.

— Отошли на новый рубеж, товарищ комдив.

— А в Броварах что?

— Половина местечка в наших руках. Там отряд народного ополчения и морячки-днепровцы нам помогают. Боцмана в дудки свистят, командуют, как на кораблях. Чудно так! Но ребята надежные… Бой сильный идет.

— Хорошо, старшина… пока погуляй на воздухе, покури. С ответом задержки не будет. — Комдив придвинул к столику табурет. Всматриваясь в затемненный угол, он спросил: — Павел, ты спишь?

— Я все слышал, Федор. Командиру полка Вагину надо помочь, но только с одним условием: он должен закрыть фашистам лазейку на Борисполь. Если там не окажется нашего заслона, мы потеряем последнюю дорогу, и тогда Киев в кольце.

— Легко сказать — заслон! Где же взять войска? Ослабить оборону мостов нельзя. Тут на Днепре нужен глаз да глаз…

Послышался жужжащий звук зуммера.

— Товарищ комдив, вас вызывает нарком. Он в своем кабинете, — сказал дежурный телефонист.

— Ты слышишь, Павел? Мне надо ехать. Оставайся здесь полным хозяином, поговори с начштаба. Если наскребешь, комиссар, какой-нибудь резерв, подкрепи все-таки Вагина. — Он снял с гвоздя фуражку и добавил: — Что-нибудь случится, я позвоню.