Мажирин позвонил в милицию.

— Товарищ комендант, через час все будет выполнено, — заверил оперативный дежурный.

— А вы мои заречные координаты знаете?

— Знаем, товарищ комендант.

Мажирин позвонил на КП дивизии и сказал:

— Комиссар, Вагину подкрепление не посылай. Пусть он с боем отходит на Борисполь. На КП все приведи в наивысшую боевую готовность. Борисову прикажи снять городские караулы. Я сейчас побываю у армейских начальников и постараюсь кое-что уточнить.

Мажирин решил немедленно ехать в штаб Тридцать седьмой армии. Он вышел в коридор. Двери в пустых кабинетах были открыты. Там раздавались то короткие, то продолжительные звонки. Внезапно все телефоны смолкли. В длинном коридоре погасли плафоны и, словно в туннеле, таинственно замерцали одинокие синие глазки. Огромное здание наполнилось сумеречной тишиной.

— Давай в штаб армии, — садясь в машину, сказал полковник. Мажирин еще надеялся, что штаб не успел передислоцироваться.

Они быстро подкатили к зданию с большими белыми колоннами. Мажирин толкнул дубовую дверь:

— Дежурный!

— …урный… — ответило эхо.

Он снял телефонную трубку. Ни звука.

Мажирин поднялся по крутой мраморной лестнице и заглянул в оперативный отдел — там уже никого не было. Зашел в кабинет командующего — то же.

Вдруг электрический свет замигал и погас. Все окна были занавешены, и комендант ощупью стал пробираться по темному коридору к выходу.

Тугая пружина с шумом захлопнула дверь. В сквере робко шелестела листва. Город был темен и тих.

— А теперь куда, товарищ комдив?

— Поедем по караулам. Начнем с Государственного банка.

Никогда еще Иван Бугай не ездил по ночным улицам Киева с такой бешеной скоростью. Свист ветра, шуршание шин. И вот уже у ворот Госбанка звучит сигнал автомобиля.

Выслушав рапорт начальника охраны Госбанка, Мажирин поспешил на «Арсенал». Потом он заглянул на водокачку. Всюду снимались караулы. Бойцы молча выходили из помещений, строились. Везде звучала одна и та же команда:

— По машинам!

«Эмка» коменданта спустилась на Бессарабку и по бульвару Шевченко помчалась на авиазавод. Слева, за невысокой оградой, мелькали молодые тополя, справа шапки старых каштанов сливались с темной громадой домов.

На широкой площади густые ряды стальных рогаток, мешки с песком и проволочные заграждения заставили Ивана сбавить скорость. Машина осторожно выбралась из лабиринта укреплений. Зеленоватая стрелка снова поползла вверх.

У ворот авиазавода Бугай заметил знакомый грузовик и подкатил к нему. Переговорив с начальником караула, Мажирин велел Ивану ехать на городскую электростанцию. И тот снова на предельной скорости повел машину через лесистый Сырец на Подол.

Комендант подоспел в последнюю минуту. Охрана уже покидала электростанцию, и тут выяснилось, что на подстанции забыт небольшой караул. Мажирин помчался туда, снял посты. Потом он встретился с начальником охраны Подольского моста и приказал ему немедленно перевести передовой отряд на левый берег Днепра.

Светало. На горе из мрака и зелени выступал чугунный Владимир. Над ним на большой высоте мелькал в тучках вражеский самолет-разведчик. Мажирин возвращался на свой командный пункт встревоженный. Где же штаб армии? Что там у Вагина? Свободна ли дорога на Борисполь? Если в этом городе и нет противника, то нам все равно придется с боями пробиваться на восток. Нарком не напрасно сказал: «Обстановка — слоеный пирог».

Резкий, мгновенно нарастающий свист прервал его мысли. На площади разорвался снаряд. Осколки, высекая искры, со скрежетом пронеслись по мостовой. Мажирин взглянул на Крещатик. Вдали посреди улицы чернел какой-то бугор. Над ним взметнулось пламя.

Иван рванул машину вправо, потом влево. Танковая пушка ударила снова. Бугай сделал несколько замысловатых поворотов и укрылся за домом.

— Молодец, ушел.

— Ну кто бы мог подумать, товарищ полковник? Прямо, в центре города… — Иван поправил съехавшую набок фуражку и помчался к Днепру.

Занималась заря. Она еще скупо освещала луга. Ее розоватый отсвет отражался только в дальних заливах. Днепр под горой был холодным и тусклым. За поворотом показались отходящие войска, потом колонны железнодорожников, заводских рабочих, портовиков, небольшие отряды матросов и толпы, толпы беженцев.

Куда идут эти люди с малышами на руках, с котомками и плетеными корзинами за плечами? Мажирин присматривался к ним. Они шли на восток целыми семьями, и никто даже не подозревал, что за Днепром надвинулась беда — враг сомкнул танковые клещи, и теперь всем защитникам Киева придется выходить из окружения, и у каждого человека сложится своя трудная судьба.

Покидая город, Мажирин и сам не хотел верить в эту страшную, внезапно нагрянувшую беду. Сейчас все его заботы сводились к главному — установить связь со штабом армии и выяснить оперативную обстановку.