Иван хотел загладить свою вину и выпалил:

— Пошлите меня в разведку… Я приведу «языка», достану из-под земли.

— И меня пошлите. Я — снайпер. В институтской команде призовые места занимала, — выступила вперед Нина.

— Они сговорились, домой хотят улизнуть. И сегодня на лодке бежали, да на немцев наткнулись, — со злостью вставил дежурный офицер.

— Что вы, товарищ капитан, такого и в мыслях не было. Как же так бежать? Я присягу давал.

— Откуда родом?

— Из Переяслава.

— Ну вот, как на лодочке, выплыл, — многозначительно усмехнувшись, подкрутил усики капитан.

Комиссар пристально посмотрел на Ивана. В углу тихо играл патефон.

— Поменяем пластинку, не та.

Дежурный офицер сорвался с места, в углу захрипел патефон. И вместо «Варяга» — «Засвистали козаченьки».

— Да не ту пластинку… — бросил вслед дежурному комиссар.

Снова захрипел патефон. Коновалов махнул рукой. Под звуки вальса в плошке затанцевал огонек. В палатку вошел Вагин.

— Разрешите доложить, поймали одного гада, вел среди бойцов злостную агитацию: «Хватит в лесу сидеть, идите к немцам, они хорошо принимают».

— Вы свободны, идите отдыхать, — обратился комиссар к Ивану и Нине. — О вашей просьбе мы с комдивом подумаем.

В палатку ввели арестованного. Коновалов жестом приказал ему сесть. Крепкий чубатый парень, одетый в форму лейтенанта, опустился на стул.

— Документы!

— Вот партийный билет… Вот удостоверение личности… Я работник Особого отдела… Интересовался настроением бойцов.

— Работники Особого отдела так не поступают. Вы — фашистский провокатор! — Комиссар Коновалов внимательно изучил предъявленное удостоверение, перелистал партбилет и бросил на столик. — Грязная работа. Ваши документы не внушают никакого доверия. Они фальшивые. Вы самый настоящий шпион, подосланный к нам немецкой разведкой. Давайте вести разговор начистоту.

Вскоре политработники привели еще шестерых шпионов, переодетых в красноармейскую форму. При обыске у них нашли пачки листовок: «Москва пала! Харьков взят! Немецкие войска под Ростовом!»

После каждого допроса распутывался шпионский клубок. Нити тянулись в Восточную Пруссию, в Южную Польшу, в оккупированные немецкими войсками Львов и Житомир. Из показаний пойманных лазутчиков командованию дивизии стало ясно: для тайной войны на советско-германский фронт брошены значительные силы военной разведки «Абвер», вездесущего гестапо, свирепой службы безопасности СД и даже иностранного отдела министерства пропаганды. В тыл Красной Армии пробирались сотни шпионов, диверсантов, террористов. Одни окончили разведывательные школы и курсы, а другие забрасывались на нашу территорию даже без специальной подготовки — после короткого инструктажа.

Разоблаченных шпионов расстреляли перед строем. А на следующий день в лесном лагере появились новые немецкие листовки. Вражеская рука разбросала их по тропинкам, приколола к веткам у шалашей и землянок. Поединок с немецкой разведкой продолжался. Враг тайно наносил удары, и командование дивизии чувствовало это, особенно начальник разведки капитан Рыжкин. В последние дни из окрестных сел почему-то не вернулись посланные туда верные люди. А вчера неудача постигла матросскую разведку. Как только десять днепровцев приблизились к Переяславскому шляху, их окружила немецкая рота. Разведчики погибли в бою. Попали матросы в засаду… Случайно?

Капитан Рыжкин старался установить связь с местными партизанскими отрядами. Где они притаились? Куда ушли? Может быть, на правом берегу Днепра находятся их базы? А там хлеб, и сахар, и сало. В лесном лагере тают продовольственные запасы, уменьшается красноармейский паек, приходится подтягивать ремешки. «Наладить с партизанами связь», — требует комдив. Связь! Но как установить ее? Лес прочесан дивизионными разведчиками на десятки километров. Но партизанского следа нет. Загадкой остаются степные села: туда трудно проникнуть разведчикам. Немецкие мотоциклисты рыскают по степи. Гитлеровцы стягивают войска, усиливают в селах гарнизоны, смыкают кольцо вокруг советского лесного края. И комиссар Коновалов заставляет Рыжкина действовать.

Нелегко комиссару, похудел он, осунулся. Мудреная задача — вести политическую работу в окружении, когда под рукой нет ни рации, ни простейшего приемника. С Большой земли в приднепровский лес не поступает никакая информация. Неясность обстановки рождает самые противоречивые слухи. Каждое утро комиссар Коновалов, все полковые и ротные политработники проводят с бойцами беседы, укрепляют их веру в победу, а вот ответить на главный вопрос — где линия фронта? — не могут.

Три лучших снайпера дивизии — сержант Кавяров и два брата Ивановы — дали комиссару слово сбить немецкий самолет. Уж кто-кто, а летчик должен знать, где проходит линия фронта.