При дневном свете она была не менее симпатичной. Рана на плече, как убедилась Красицкая, очень быстро заживала, хотя Верочка, конечно, не шевелила рукой и вообще большей частью изображала из себя несчастную жертву.

«Актриса из погорелого театра», – подумала о ней Юля.

Пистолет в очередной раз дернулся, но я уже привык к этому ощущению и приноровился. Мишень поражена. Неплохой результат.

А потом вдруг увидел эту странную девушку, Алису. Она шла неуверенно, оглядываясь.

– Стреляйте, – равнодушно сообщил мне инструктор.

Я поднял руку. Девушка еще не видела меня, хотя смотрела куда-то в мою сторону. Моя задача – стрелять. Я здесь именно для этого. Каждое потерянное мгновение – ошибка, которая может стоить мне жизни. Это было понятно, и в то же время я просто не мог выстрелить…

Рука медленно опустилась, а потом пуля влетела мне прямиком в грудь. Я чувствовал, как она разрывает ткани, ощущал запах горелого мяса и острый аромат металла и крови.

Меня отбросило назад, на край крыши. Я покачнулся, стал падать, ощущая за спиной жадно распахнувшую пасть бездну. И я падал, падал в нее очень медленно, как это показывают в фильмах. На губах ощущалось что-то горячее и липкое, а в ушах стояла оглушительная тишина. Наверное, я оглох. Небо наклонилось надо мной чьим-то огромным лицом, дрогнуло и взорвалось миллионами звезд.

Я открыл глаза – и снова оказался на крыше.

– Вы не справились с заданием. Начинаем второй этап заново.

На фоне темного неба поднялась мишень.

Они издеваются. Издеваются, честное слово.

Медленно подняв руку, я прицелился, а потом резко развернулся и всадил весь магазин в голову инструктора, как всегда представленного дежурно улыбающейся красоткой. Голова разлетелась, а на ее месте образовалась черная дыра, откуда, словно кровь, сочилась вязкая, похожая на смолу субстанция. Тело же инструктора дернулось, но вопреки ожиданиям не упало.

Что-то знакомое было во всем этом… ах да, так бывает, когда из картинки выпадает один пазл, и на его месте остается пустота.

И тут меня выбросило из сна.

Я дернулся и распластался по кровати, чувствуя себя так, будто меня шарахнуло о стенку.

Рядом кто-то застонал.

Повернув голову, я увидел Веру. Сознание постепенно прояснялось. Вчера она спасла меня, потом я спас ее, а потом нас спасли… Запутанно, правда?

– Что это было? – пробормотала Вера. – Тебя тоже выбросило?

Я сглотнул.

Кажется, мой неожиданный поступок имел более глобальные последствия, чем можно представить. Интересно, почему?.. И что теперь будет?..

– Да, меня как раз учили стрелять… – я помедлил. – А что случилось?

– Не знаю… – девушка осторожно, чтобы не потревожить раненую руку, приподнялась на локте. – Никогда такого еще не было.

– У меня тоже.

Я включил свет, хотя за окном уже начало светать, подошел к холодильнику и вытащил бутылку минеральной воды. Эти простые манипуляции помогали немного сосредоточиться. Сам не знаю почему я решил не говорить пока о том, что случилось. Мало ли чем обернется мой опыт. Лучше Вере пока не знать, к чему приводит стрельба по инструкторам…

– Хочешь? – я налил воду в стакан и подал ей.

– Спасибо, – девушка благодарно улыбнулась и приняла стакан.

Я смотрел, как Вера пьет, и думал, как она похожа на птичку. Худенькая, трогательная. Ее хотелось защищать. Но, повторюсь, еще большой вопрос, кто кого больше спасал и кто из нас лучше подготовлен к той самой игре, в которой мы оказались – оба помимо собственной воли.

– Блин, рука еще болит… – пожаловалась Вера, отдавая стакан. – Хотя твоя знакомая просто волшебница. Никогда не видела, чтобы рана заживала так быстро.

– А тебя уже ранили?.. – не выдержал я.

– Ножом, – девушка снова откинулась на подушку. – Было паршиво. Рана загноилась, пришлось колоть антибиотики. Хорошо, что нашлось с кем проконсультироваться. Но твоя подруга – вообще ценный контакт.

Я покачал головой:

– Не стоит ее в это втягивать.

– Ты прав, – Вера смутилась и сильнее натянула край моей футболки на голые коленки. Все-таки она очень милая, похожа на котенка.

– Хочешь спать? – отвернувшись к окну, я смотрел на город. По улице, несмотря на ранний час, уже ползли машины, выстраиваясь в длинные пробки. Не это ли символ бессмысленности существования и рутины, которая затягивает ничуть не хуже, чем та пресловутая игра, в которую мы вляпались? Просто убивает обыденность дольше и незаметнее.