– Вижу, что в этой игре она была как раз на месте, – Ника покачала головой. – Ну я, допустим, тоже эгоистка, и крылышек у меня отродясь не наблюдалось, но надо же, простите мой французский, быть такой сукой! Тут на вашу Веру целый архив, вот она и поторопилась унести ноги. Представляю, что такая девица, как она, успела натворить! Но сбежала, вот что плохо.

– Ничего, – Юля подошла к Алисе и Олегу. – Сейчас сюда приедут…

Олег открыл еще одну папку и вдруг побелел. Даже Алиса, все еще погруженная в какое-то странное внутреннее оцепенение, поняла, что с ним что-то происходит.

– Олег? – спросила она.

– Тут разработки моего отца, – глухо ответил он. – И еще кое-какие материалы. И вот что я думаю… Вам лучше выйти на улицу. Я сейчас вас догоню.

– Я поняла, – Алиса кивнула и, посмотрев на остальных, решительно сказала: – Пойдемте.

Они вышли на крыльцо. Алиса остановилась, подставив лицо под мелкие капли дождя. Дождинки непролитыми слезами катились по щекам, затекали под воротник куртки… Она стояла и смотрела в темное небо. И ни о чем не думала.

Олег Волков присоединился к ним действительно через минуту – как раз когда во двор влетела первая машина из обещанной Кришем оперативной группы инициатов.

– Все хорошо? – тихо спросила девушка у Олега.

Он кивнул, и она снова поняла его без слов.

События разворачивались так быстро, что я едва успевал следить за ними.

Сначала тот странный сон… или не сон, даже не знаю, как лучше описать то, что со мной происходило. Возможно, это просто прихотливая игра подсознания, и именно оно предложило мне выбор – уйти в воображаемый мир или остаться. Затем это непонятное, чудовищное предательство Веры и стыд за то, что так легко купился на ее игру… И вот мы уже стоим во дворе, а в здании, где находилось нечто вроде штаб-квартиры кукловода, мечутся люди, из щелей вырывается дым, отчаянно пахнет гарью.

– Проводка у них загорелась, – объяснил Олег, словно ни к кому не обращаясь, – не выдержала напряжения… страстей.

Я даже не стал комментировать. И так понятно, что ребята по-прежнему не доверяют своим, если Олег устроил замыкание, чтобы их руководство не получило разработки кукловода и собранные им архивы и данные. По крайней мере, для себя я объяснил происходящее именно так.

Мы стояли в недоумении, не понимая, что делать. Слишком свежи были воспоминания о недавних событиях. Не удивительно, что обе девушки еще не пришли в себя и казались абсолютно раздавленными, особенно Алиса. «А этот Криш молодой и очень симпатичный, – подумал я невольно. – Может, между ними что-то было?..» Но озвучивать свои догадки не стал.

И тут темноту прорезал свет фар. Фары мигнули, словно подавая некий сигнал. Три коротких сигнала, затем три длинных и снова три коротких.

– Надо же, кто-то включил светомузыку! – засмеялась Ника.

– Это не светомузыка, – возразил я.

Когда-то, в рамках увлечения всякими загадками и шарадами, тетя Вика научила меня азбуке Морзе. И хотя сейчас вместо звука использовался свет, не узнать самый известный позывной я не мог. «SOS» – международный сигнал бедствия. Неужели кому-то опять нужна наша помощь?

Я поспешил туда, где еще недавно мигал свет, ребята – за мной. Там, на выезде из двора, стояла очень знакомая машина… Машина тети Вики, которую я, кстати, оставил на подземной парковке. Дверцы машины были приглашающе распахнуты, двигатель заведен. Внутри – никого. Словно «копейка» сама приехала за нами.

– Ничего не трогай! Вдруг это ловушка, – предположил Олег Волков.

Я заглянул в салон. На коробочке навигатора горела красная надпись: «Нет сети». Пожалуй, самая приятная надпись, которую я когда-либо видел. А вот на руле лежала обычная дорожная карта Москвы. Я взял ее в руки.

Район, где жил Петр Илларионович, был обведен морковно-красной помадой.

Сердце испуганно стукнуло: Вера? Что она хочет нам сказать?.. или это не она?..

Волков, изучавший карту из-за моего плеча, хлопнул себя по лбу.

– Ну, конечно! – сказал он. – Как мы забыли! Надо спешить. Влад, – он посмотрел на меня, – ты поведешь?

Я сел за руль, Олег устроился на сиденье рядом. Девушки – сзади.

Я развернулся и выехал со двора, отметив в зеркале заднего вида, что инициаты, или как их там, все еще возятся с пожаром, а в одном из окон виднеются алые всполохи. Если они и узнают про Петра Илларионовича, некоторая фора у нас есть.

Машина чихнула, словно подтверждая мою правоту, и рванула по мокрой от дождя улице к дому человека, которого я считал едва ли не своим старшим другом и которому мне хотелось задать только один вопрос: «За что?»

…Добравшись до нужного дома, мы обнаружили очень знакомую троицу парней. А я-то уже беспокоился, куда они делись и все ли с ними в порядке.

Тратить время на очередную потасовку казалось излишним, поэтому, опустив стекло, я просто сообщил им, что у них есть минут эдак пять, чтобы добежать до канадской границы, а после сюда прибывают по-настоящему серьезные дядечки с весьма серьезными намерениями. Про канадскую границу они, кажется, не поняли, а зря – классику нужно знать, зато почувствовали, что я не шучу. На их лицах была явная растерянность.