– Вы что, идиоты? – спросил Олег, вылезая из машины.

Странно, больше слов не потребовалось – все трое поспешно исчезли.

Мы вбежали в подъезд и принялись трезвонить в квартиру.

Никто, понятно, не открыл.

– Открываю, у нас нет времени, – сообщил Волков.

Уже входя в прихожую, я почувствовал, что что-то не так. Квартира показалась мне опустевшей. Шагнув в комнату, где меня принимал в прошлый раз Петр Илларионович, я увидел брошенные, словно в спешке, вещи. Большой экран был включен, но вместо изображения на нем была серая рябь.

– Вот мы и нашли второй пульт управления, – заметил Олег, остановившись рядом со мной. – Но поздно. Все данные уничтожили.

Я кивнул. Очевидно, у Петра Илларионовича как раз было время, чтобы стереть всю информацию, собраться и сбежать… Но все же есть в этом неувязка. Разве старик может собраться так быстро?..

И мои сомнения тут же получили подтверждение. Услышав, как вскрикнула Юля, я кинулся на кухню и увидел ее у широко распахнутого окна.

– Он там… – пробормотала девушка, отступая на шаг в глубь помещения. – Тут был такой сквозняк, я подошла к окну и…

Она замолчала.

Теперь и я видел беспомощно распростертую на асфальте фигуру мучжины в черном пиджаке. Петр Илларионович, одетый словно на последний парад, без сомнения, был мертв.

Очевидно, сообразив, что происходит, он методично стер все данные и сбежал – причем туда, где его не найдем ни мы, ни, думаю, хваленые инициаты, которые приедут сюда чуть позже. Ну что же, он умеет проигрывать…

– Или ему это внушили, – произнесла за моей спиной Ника.

Я вздрогнул. Иметь дело с телепатами не очень, мягко говоря, приятно.

– Извини, – она с раскаянием кивнула, – ты очень громко думал. Иногда вроде и не хочешь, а слышишь. И это вовсе не так здорово, как может показаться со стороны. Порой такое узнаешь, что уж лучше бы никогда не знал…

– Постой, – вмешалась Юля, – ты говоришь о том, что за этим… как его… Петром Илларионовичем тоже кто-то стоял?

– Похоже на то. Вряд ли ваш старик сделал бы все сам. Да и договор сам с собой он бы заключать не стал, – весьма логично объяснила Ника.

И вправду, похоже на то. Но кто же руководил Петром Илларионовичем? Где он, истинный кукловод?..

– Его здесь нет! – сказал Олег с каким-то глухим отчаянием, и я посмотрел на него с опаской: неужели и он читает мои мысли?.. – Я осмотрел обе комнаты, и никаких следов моего отца, – пояснил Волков под нашими взглядами.

Мы все-таки приехали слишком поздно.

Алиса вздохнула.

– Пора уходить, – сказала она, – иначе нас здесь застанут и придется объяснять, что произошло с Петром Илларионовичем и что мы к этому непричастны.

Нужно уходить. Я немногое знал об инициатах, но догадывался, что близкое знакомство может меня и не порадовать.

– Побудешь пока у нас в общежитии, – вдруг предложила Ника. – Мало ли что, лучше, чтобы про тебя не знали. Охранник тебя запомнил. Знаешь же, что прятаться нужно под носом у того, кто ищет?

– И вправду, отличная идея, – поддержал Волков и снова огляделся, словно надеялся, что вот сейчас вдруг увидит отца.

Мы покинули квартиру Петра Илларионовича и спустились во двор.

«А эти… трое шакалов ушли так быстро, потому что тоже что-то почувствовали или уже знали о Петре Илларионовиче», – понял я.

Ну что же, подводя итоги, если бы это была компьютерная игра, я бы счел нашу победу сомнительной, но мы же не в игре. Наверное, для реальности и то, что вышло, вполне неплохой результат.

Я вздохнул. Мое первое реальное приключение закончено?.. Или, может быть, оно только начинается?..

И в этот момент из-за дерева показалась женщина в огромных солнечных очках и широкой шляпе с искусственными цветами и перьями. Ее губы были накрашены помадой цвета бешеной морковки, а вокруг них залегли глубокие складки, выдавая немолодой возраст. Где-то я ее уже видел. Чувство дежавю усилилось, когда она слегка склонила к плечу голову и махнула рукой, приглашая нас за собой.

– Кто это? – спросил Олег.

Женщина спустила очки на кончик носа.

– Это моя умершая тетя Вика, – произнес я, чувствуя, что, наверное, рехнулся, и мой мир уже никогда не станет таким, как прежде.

– А за самоуправство, которое, заметим, привело к смерти одного из нашего круга, вам объявляется строгий выговор. – Директриса внимательно оглядела всех четверых. – Не ожидала от тебя, Вероника, что ты тоже окажешься в этой компании.