Содрали бетонную «шубу», отчего музей прежде смахивал на камеру следственного изолятора, покрасили стены в нежно-зеленый цвет, отциклевали паркет. Появились новые экспозиции, и открылись залы, задраенные с девяностых годов. Исчезли фотографии ударных строек и плакаты с призывами выполнить пятилетку в три года. Один из залов был заставлен старинной мебелью, в стеклянных витринах она разглядела платья начала двадцатого века, а с фотографий на стенах смотрели крепкие бородатые мужики в картузах и котелках. Что ж, наконец-то сподобились и отдали дань купеческому прошлому города.

Три женщины, очевидно, экскурсоводы, и охранник в темной униформе неспешно пили чай в комнате на первом этаже. Гардеробщик сидел за стойкой, уткнувшись в книгу. Стайка подростков во главе с учительницей толпилась возле киоска с сувенирами. Юля отметила мимоходом их разнообразие, хотя лет пять назад местные сувениры были в большом дефиците. Здесь же в витрине виднелись пять или шесть номеров ее журнала, которые явно не пользовались спросом. Это не прибавило ей настроения, но тем не менее она бодро спросила:

— А у вас как дела? Что интересного ждет нас в ближайшее время?

— Ох, много у нас интересного! Работаем не покладая рук! — зачастила Воронцова. — Хотим помимо запланированных провести еще пару выставок, но средства, средства… Подъели почти все ресурсы, а чтобы привлечь народ, нужно все время что-то придумывать, искать новые формы работы с посетителями… Сейчас к нам пришли новые специалисты, умные, творческие. Хочется всколыхнуть город, заинтересовать спонсоров, есть много задумок! Надеюсь, вы их оцените и расскажете о наших планах в своем журнале!

Они поднялись на второй этаж, здесь новых залов было еще больше: национальные ремесла, одежда, язычество, внутреннее убранство избы переселенцев… Неожиданно Юля поняла, похорошевший музей ей нравится и можно сделать реально хороший материал в один из номеров. Но сейчас ее интересовало другое, и она решила не отвлекаться.

Они вошли в кабинет. Воронцова предложила Юле сесть в кресло, а сама пристроилась за столом напротив и придвинула к себе «Ежедневник».

— Чем я могу помочь? Вы не стесняйтесь! Или сначала чайку попьем? С мятой и чабрецом?

От чая Юля отказалась и сразу перешла к делу.

— К осени мы готовим тематический номер. Сами понимаете, городу — триста пятьдесят лет. Думаю, уместно будет рассказать о ярких страницах его истории, знаменитых горожанах и, естественно, о культуре и искусстве.

— Боюсь, вы немного ошиблись, — менторским тоном заметила Воронцова. — Юбилей мы будем отмечать только в следующем году.

— Понятно, что в следующем, но мы загодя опубликуем цикл материалов. Живых, увлекательных, чтобы возник интерес не только к истории, но и к вашему музею.

— Похвально! Очень похвально! Давно о нас не писали, честно говоря! Ведь журналистам только сенсации подавай, для них мы — тихий омут, затянутый тиной. А это не так! И у нас случаются интересные события! Даже не поверите, насколько интересные!

Воронцова расплылась в улыбке, и даже острый нос задергался от удовольствия.

— Присылайте своих корреспондентов! Уж мы найдем, чем их удивить!

Юля покачала головой.

— Нет уж, на столь важные темы предпочитаю писать сама. Да к тому же народ в отпусках, штат сократили. Кризис, санкции, вы ж понимаете? — и улыбнулась.

Воронцова явно обрадовалась.

— Юленька, великолепно! У вас прекрасный слог! Будем считать, что нам очень повезло. Но одна просьба! Юбилей — это замечательно, но хорошо бы отметить, что фонды музея находятся не в самом лучшем виде из-за отсутствия должного помещения!

— Представьте, я об этом слышала! — Юля раскрыла блокнот и доверительно улыбнулась Воронцовой. — Рассказать о бедственном состоянии фондов более чем уместно! Об этом не просто кричать надо, а бить в набат. Только тогда наши власти почешутся! Но это сразу в лоб. Давайте начнем с другого! С чего-нибудь таинственного, чтобы привлечь внимание читателя!

Воронцова кивнула и задумалась.

— Таинственного? Есть одна таинственная история! Во время ремонта рабочие вскрыли стену на втором этаже и обнаружили тайник, а в нем — ларец старинный с письмами. Судя по датам, тридцатые годы девятнадцатого века. Переписка молодой жены одного из купцов Горшковых с приказчиком. Очень интимная переписка. Из нее следует, что купец узнал о тайной связи и грозился расправиться с ними. Этими письмами заинтересовался один из наших сотрудников и раскопал в архивах историю, которую в пятидесятых годах напечатал в местной газете наш известный краевед Рачинский. Якобы купец расправился и с приказчиком, и с неверной женой. Причем приказчика утопил, а жену замуровал в стене подвала. И с той поры она стала ему являться то в подвенечном платье, то зловонным трупом, а то слышались звуки музыки и легкий стук каблуков по ступеням лестницы. Говорят, купец запил после этого и застрелился.