— Уж не он ли вчера к Пайсову приезжал? Я сначала подумал, что это Ордынцев, ну, тот самый, которого Лада Юрьевна вспоминала, один из этой компании. Но присмотрелся, нет, не подходит. По возрасту намного моложе, а вот на слесаря вполне тянет. — Никита взял телефон и вывел изображение на экран. — Глянь! Качество фиговое, далековато было, но вдруг узнаешь?

Саша глянула на экран и обреченно вздохнула:

— Точно слесарь! Фамилия у него Шитов, а вот имя? Вроде Борис! Да, тетка именно так его называла! Честно сказать, при мне он к деду не заходил, а вот на улице они частенько разговаривали. Кстати, Ордынцева я тоже знала, правда, у дедушки он лет пять как не показывался! Он то ли юристом был, то ли адвокатом. Точно не помню, но, кажется, уже тогда не практиковал!

— Ну того лучше! — усмехнулся Никита. — Личный адвокат, это круто! Небось и Коробкова отмазал в свое время!

— Это все твои домыслы! — рассердилась Саша. — Банда, личный адвокат… Пока ничего не доказано!

— Саша, успокойся! — Юля отвела взгляд от смартфона и посмотрела на Никиту. — И что ты конкретно об этом думаешь?

— То же, что и раньше! История мне нравится все меньше и меньше.

— А вдруг это совсем другая икона? И к Литвяку она никакого отношения не имеет? Ведь у Шмулевича был антикварный салон. К тому же он распродавал свой товар перед отъездом…

— Юлька, умеешь ты разрушать самые стройные версии, — ухмыльнулся Никита и посмотрел на часы. — Можно, конечно, к твоей бабушке наведаться и показать снимок иконы, но что-то мне подсказывает, выгонит она нас поганой метлой!

— Вряд ли она вспомнит, — пожала плечами Юля. — Столько лет прошло! Наверняка разок всего и видела, когда Литвяк умолял о любви: «Приди ко мне, о, пылкая Цирцея, обнимемся руками и ногами!»

Никита улыбнулся и с важным видом произнес:

— Кстати, забыл сказать самое главное. Знаете, когда в разговоре с Пайсовым я как бы невзначай упомянул о погибшем в пожаре Коробкове, он даже не отреагировал.

— Согласись, это вовсе за уши притянуто, — возразила Юля, глянула в опустевшую чашку и направилась к плите за новой порцией.

— За уши, ты права! — кивнул Никита. — Вот только коляска нашему инвалиду не особо нужна. Ходит Пайсов бодро, даже на палку не опирается, но старательно изображает из себя немощного старикана. Опять же Соколов туда примчался.

— Послушайте, — вмешалась Саша, — если все они, включая моего деда, и совершали какие-то преступления, сроки давно вышли. Есть же, ну, я не знаю, амнистия, или как это называется? Вы думаете, что дед участвовал в незаконном обороте золота? Но тогда где оно? Сколько его вообще было? И с чего вдруг эти люди так старательно заметают следы?

— Парируйте, граф! — рассмеялась Юля и выключила газ под туркой.

— Возможно, они не полиции боятся, — пожал плечами Никита. — Или не столько суда, сколько ограбления. Твоего деда выбросили из окна, Коробкова, возможно, тоже убили. Или же… Или дело идет о преступлениях, не имеющих срока давности.

— Каких? — запальчиво спросила Саша, а Юля, присевшая на свое место, тихо ответила:

— Например, военных. Вспомните Коробкова, ведь тот еще аферист. Получал ветеранскую пенсию, а после выяснилось, что он в военных действиях не участвовал, хотя по возрасту вроде подлежал призыву, но в самом конце войны. Только откуда нам знать, сколько ему на самом деле было лет?

— Мой дед вообще перед войной родился! И Соколов, и наверняка Пайсов. О каких тогда военных преступлениях может идти речь?

— Откуда я знаю? — поморщился Никита. — Но с чего вдруг старики переполошились?

— То есть все они из коза ностра местного розлива? Адепты тайного общества? И далее по списку? — уточнила Саша.

На лицах Юли и Никиты одновременно появилось странное выражение. Они переглянулись, Саша заметила, как засверкали их глаза.

— Что? — зло спросила она. — Что я не так сказала?

— Все так! — ответил Никита, затем суетливо затолкал телефон в карман и потребовал: — Знаете что, давайте все-таки проедем к единственному источнику информации по иконе Литвяка. Юлька, ты бы предупредила Ладу Юрьевну о нашем визите!

— Тогда она точно на порог не пустит, — улыбнулась Юля. — Лучше внезапно! Поехали, хотя и не верю я в разумность этой затеи.

В машине они молчали. Чтобы не попасть в пробки, Юля свернула на объездную дорогу и прибавила скорости. Напряжение, сгустившееся в салоне, было настолько плотным, что давило на плечи. Наконец Саша не выдержала и спросила:

— Скажите, о чем вы подумали, когда я сказала про стариков-разбойников? Неужели считаете, что во всем виноват только дедушка? А как же тогда Пайсов, Соколов? Им-то чего бояться?

Никита, сидевший впереди, оглянулся и посмотрел на Сашу и даже успокаивающе улыбнулся, но ей это не помогло, потому что Юля безжалостно произнесла:

— Скорее всего друзья твоего деда с ним и расправились, как это ни прискорбно сознавать! Вероятно, дело не в золоте, а в каких-то документах! Ты ж сама говорила, что пропали архив и часть фотографий?