Сотрудницы отдела лениво перекладывали бумаги, вяло переговаривались, гоняли чаи и обсуждали какой-то отечественный сериал, судя по всему, о страстях, кипевших то ли в роддоме, то ли в женской поликлинике.

Слушать о родовспоможении, кесаревом сечении и врачах-убийцах было совсем уж невыносимо, поэтому Саша мигом смылась из кабинета. А на улице царила благодать. Лето прочно вступило в свои права. Небесная голубизна пробивалась сквозь легкую рябь облаков. Солнечные зайчики прыгали по асфальту. Острые, как стрелы, лучи проникали сквозь молодую листву и чертили классики на тротуарах. Трава на газонах все еще была нежной, первые цветы только-только распустились на клумбах, а струи фонтанов искрились и звенели, как богемский хрусталь. Женщины вокруг щеголяли в невероятно смелых, почти курортных нарядах: открытых платьицах, легкомысленных сарафанах и в длинных юбках феерических расцветок.

Саша глянула по сторонам, прикинула расстояние до автобусной остановки и решила пройтись до дома пешком. И нисколько об этом не пожалела. По тенистым аллеям прогуливались мамочки с колясками и моложавые бабушки с внуками. Поливальная машина оставила после себя радугу и веселый калейдоскоп капель на листве и травах. Вальяжные голуби копошились на газоне, и вдруг — фрр! — поднялись стаей и приземлились рядом с лавочкой, на которой устроилась худенькая старушка с пакетом крупы или семечек. Голуби облепили ее со всех сторон, садились на плечи и колени, а старушка что-то ласково бормотала и кормила их с руки.

Она уже миновала сквер, стоянку и была на полпути к подъезду, как вдруг кто-то окликнул ее.

— Саша? Вы ведь Саша, верно?

Незнакомка, крепкая, с короткой, почти мужской стрижкой, в длинном джинсовом сарафане и в водолазке с высоким воротом, доброжелательно улыбнулась. Саша смотрела на нее и силилась вспомнить, где ее недавно видела.

— Я — Анна Недвольская, — представилась дама. — Мне посчастливилось немного работать с вашей бабушкой. Так ее жалко, честное слово! Просто сердце разрывается от горя. Очень вам сочувствую!

Надо же! Саша невольно поморщилась от досады. Как она могла не узнать Недвольскую? Ведь видела ее на фотографиях! Только там Анна была в брюках, а не в этом нелепом сарафане, и стрижка была чуть длиннее.

— Слушаю вас, — сухо сказала Саша.

Принимать сочувствие от незнакомых людей было до сих пор невыносимо, но, чтобы не прослыть невоспитанной, Саша несколько смягчила тон:

— Вы от Надежды Петровны? По делу?

— Ну как вам сказать? Ирина Львовна много о вас рассказывала. Вы ведь по образованию тоже историк?

— В какой-то степени, — уклончиво ответила Саша и оглянулась на подъезд. Они стояли на самом солнцепеке, и хотелось поскорее перебраться в тень. Но Недвольская, похоже, уходить не собиралась.

— Все равно налицо семейная династия. — Она льстиво улыбнулась. — Похвально, когда нити, которые нас связывают с прошлым, не рвутся в одночасье, а все накопленное передается из поколения в поколение.

— Ну в нашем случае это не сработало, — грустно улыбнулась Саша. — Из всей семьи по стопам дедушки и бабушки пошла только я. И частенько думаю: может быть, зря это сделала?

— Не жалейте, Саша! Делать нужно то, к чему душа стремится. Ну, не пошли бы вы на исторический факультет, и что? Стало бы на одного продавца или юриста больше. Бесовское племя что те, что другие. Страшно, когда в душе, кроме как страсти к деньгам, нет ничего: ни чести, ни совести, ни любви.

Рассуждения о смысле бытия Сашу интересовали меньше всего, особенно в свете последних событий, поэтому она поспешила прервать собеседницу:

— Простите, но мне нужно идти!

— Я вас понимаю! Рабочий день, масса дел… — смутилась Анна. — Я вот тоже по делам бегу. А увидела вас и решила узнать: не сохранились ли в архивах Федора Анатольевича или Ирины Львовны кое-какие документы?

— Документы? — насторожилась Саша. — Какие именно?

— Ой, да ничего особенного, если честно, но они необходимы для моей кандидатской работы. Ирина Львовна как-то обмолвилась, что у Федора Анатольевича имелась большая подборка материалов по переселенцам в Сибирь, — торопливо сказала Анна и добавила с надеждой: — Не обязательно оригиналы, меня и копии устроят, иначе придется ехать в Центральный архив, а это, понимаете, время, деньги и все такое. Мне всего-то нужен проект циркуляра Берии о направлении так называемых семей пособников фашистов из западных областей Украины в Сибирь.

— К сожалению, ничем не могу помочь! Все дедушкины бумаги исчезли, вероятно, он их уничтожил перед смертью.

— Что вы говорите? — всплеснула руками Недвольская. — Какая беда! Неужели все, до последней бумажки?

— В квартире ничего не осталось! Может, что-то на даче сохранилось, — пожала плечами Саша. — Раньше он там частенько работал. Но не думаю, что циркуляр Берии он возил с собой. Так что никаких гарантий!

— А мы не могли бы на дачу съездить? Далеко она от города?

— Километров тридцать отсюда! Бывшие обкомовские дачи, не слышали? Но не думаю, что получится в ближайшее время, — нахмурилась Саша. — Оставьте телефон, перезвоню вам, если сумею выбраться. Но, повторяю, это бесполезное дело!