Кроме того, при оценке и рассмотрении организованности планеты, в котором центральное место занимает живая оболочка ее, следует учесть и еще один серьезный фактор, значение которого в науках о живой материи и тем более о Земле не принималось во внимание во времена Вернадского и сейчас еще не принимается: диссимметрию ЖВ биосферы. Причина здесь в том, что биологическое время отрывается от биологического пространства даже теми, кто признает его само по себе и связывает с ним направление из прошлого в будущее через настоящее, дление и деление, необратимость и другие, менее отчетливые признаки. Но только Вернадский связал с биологическим временем такой серьезный фактор как диссимметрию биологического пространства. Он первым обобщил диссимметрию Пастера и Кюри, о которой говорилось выше, на состояние пространства всей биосферы.

Как мы помним, диссимметрия открыта биохимиком Пастером и далее исследована им уже как свойство живых бактерий накапливать и использовать вещество одного из двух возможных изомеров и была названа молекулярной диссимметрией, поскольку сохранялось диссимметрическое свойство не только в кристаллах, но и в растворах. Пастер обнаружил, что бактерии питаются только одним из двух возможных изомеров и игнорируют другой, несмотря на химическую неразличимость правого и левого вещества. Несколько по-другому, более абстрактно рассматривал диссимметрию Пьер Кюри. Он подошел к ней как математик, геометр, и назвал диссимметрию одним из реальных состояний пространства среди всех геометрически возможных.

Вот с обобщения “диссимметрия есть состояние пространства” и начинает Вернадский. Пожалуй, ни один вопрос общего строения биосферы не казался ему таким важным как пространственная диссимметрия. Он считал, что она представляет собой проходящую через все научные дисциплины проблему. И молекулярное, и кристаллическое строение вещества, и строение клетки, макроскопические свойства больших организмов, геологические особенности планеты, солнечной системы, далекие галактические туманности – везде, по его мнению, наблюдалось неравенство правого и левого. И потому в каждой работе тридцатых годов о ЖВ и биосфере, обязательно возникала тема диссимметрии. В том числе и в специально посвященном диссимметрии 4-м выпуске цикла статей “Проблемы биогеохимии”, который так и назывался – “О правизне и левизне”. (Вернадский, 1980, с. 165 – 178).

Вернадский утверждает, что за время, прошедшее после Пастера и Кюри, теоретическая мысль почти не затрагивала проблему диссимметрии. Некоторое продвижение наблюдалось в кристаллографии. Русский кристаллограф Е.С. Федоров и независимо от него немецкий математик А. Шенфлис, нашли все возможные способы строения вещества. Их оказалось 219. Из них 11 групп проявляют свойства неравенства правизны и левизны, так как в данных кристаллических пространствах отсутствуют центры симметрии, плоскости и оси сложной симметрии. К таким кристаллическим пространствам относятся те, которые образуются внутри ЖВ.

Как проницательно думал Пастер, диссимметрия является главным отличием ЖВ от неживого вещества, хотя химически правое неотличимо от левого. Для него в этом и заключалась главная загадка, которая не давала покоя и Вернадскому. Почему вещество жизни диссимметрично? Зачем живому веществу требуется только правый сахар для структур клетки, если левый сахар химически состоит точно из тех же молекул в точно таком же наборе и точно так же построен, только в зеркальном исполнении по отношению к своему антиподу? Вернадский одним из первых связал диссимметрию, открытую Пастером, с тем направлением, которое начинал, но которое не закончил из-за своей внезапной гибели Пьер Кюри, с биологическим временем: “Я ставлю на обсуждение научную гипотезу, что своеобразие левизны - правизны в организмах более глубоко, чем физико-химические их проявления, что оно связано с геометрическим строением физического пространства, занимаемого телами живого организма.

Понятие о разных состояниях физического пространства, нас всюду окружающих и нас проникающих, только что складывается. Оно не отточено научной мыслью. Но допустимо, что в разных частях природы, в разных ее явлениях эти состояния могут быть резко различны. Окружающее нас пространство резко неоднородно, и среди природных явлений существуют явления изменения состояний пространства, возможным частным случаем чего является создание в биосфере живых организмов, совокупность которых составляет живое вещество. Это основное положение должно быть осознано”. (Вернадский, 1980, с. 166).

К тому времени как на диссимметрию обратил внимание Вернадский, в некоторых работах выяснилось, что в ЖВ существует некоторая градация дисимметричности. Из работ московского биохимика Г.Ф. Гаузе стало ясно, что в живых организмах не все структуры обладают диссимметрией, вернее, обладают ею в неодинаковой степени. Стопроцентно, абсолютно диссимметричны аминокислоты и вообще вещества, связанные с самыми важными структурами клетки, прежде всего имеющие значение для ее воспроизводства. Левые в целом белки. Правые – сахара. Но другие, менее важные составные части уже не стопроцентно диссимметричны, в них начинается смесь правого и левого в разных пропорциях.

Если в живом веществе степень диссимметрической чистоты повышается по мере приближения к зародышевым структурам клетки, то за пределами организмов, в неживой части биосферы, в ее биокосном веществе тоже наблюдается некоторая и вполне явственная градация рацемичности, которая нарастает по степени удаленности от ЖВ. “Надо заметить, – пишет Вернадский, – что среди органогенных пород, составляющих заметную часть массы биосферы, своеобразным образом проявляется правизна - левизна. В нефтях, в углях, в битумах, в гумусах почв и болот мы наблюдаем неизменно, иногда в течение сотен миллионов лет, правые и в резко ином количестве левые соединения, созданные живым веществом. Почти все нефти содержат биохимически созданные правые молекулы, ничтожное их количество вращает плоскость поляризации света влево”. (Вернадский, 1980, с. 176).