Он толкнул дверь в кабинет, дрогнул слегка: перед ним -- широкая черная спина графа Феникса. Черный бархат наморщен от подмышки к подмышке, над воротом белая лысина.

"Вот он, обманщик, -- без злобы, даже с жалостью подумал бакалавр.
– - Вертится, бормочет, ярится, а кого обманет, когда так ясно, что вечный вечер над всеми, незаходимая заря, Феличиани, любовь".

С кроткой усмешкой он коснулся плеча Калиостро:

– - Почтенный кавалер, вы увлечены сплавом... Не ошибка ли это?.. И надобны ли еще услуги мои в вашем путешествии к золотому руну?

Рассеянный взгляд графа скользнул по его лицу.

– - Мой друг, вы только взгляните, -- небывало ласково сказал Калиостро.
– - Сияет, сияет...

Вечернее солнце, повеяв последним светом, облило высокую стеклянную урну.

– - Вы правы, почтенный кавалер, сплав сияет, как лучшая медь, -- улыбнулся бакалавр, подумав: "Обманщик обманутый".

Калиостро рассеянно сунул ему под нос тяжелую табакерку.

– - Угощайтесь, мой друг.

– - Благодарствую, я не нюхаю.

"Ослабел маг, мягок, лик бледен, -- оглядел Кривцов графа...
– - А камень-то философский, господин маг, уже найден..."

– - Мой друг, но сплав не остывает, -- приложил Калиостро пухлую ладонь к колбе. Его заерошенные брови жалобно сжались, и он так посмотрел на Кривцова, точно у него искал помощи:

– - Мне даже кажется, он стал горячее. Едва теплым было стекло. Кривцов сказал:

– - О нет, почтенный кавалер, ваш сплав охлаждается.

– - Не правда ли? Благодарю вас. Вы можете идти... Я один буду ждать первого кристалла, мне кажется, мне ка...

Кривцов поспешно вышел из кабинета.

– - Мне кажется, что тут действительно золото, -- договорил граф уже себе самому.

А бакалавр вбежал на антресоли. Он вспомнил, что Жако и Жульен увезли в карете восковую куклу, механическую Beнеру. Там, в верхних покоях, в дальних горенках, -- Феличиани одна.

По лестнице навстречу бакалавру спускался дворецкий Африкан с зажженным канделябром.

– - Amore, Amore, -- тихо смеясь, затормошил Кривцов старика.

– - Да пустите вы, сударь, пожару наделаете. С ума посходили... То козлом прыгаешь, то воешь... Перья скрыбут, в стеклянных горшках варева кипят, боярин спозаранок по городу гоняет -- как есть гофшпиталь для умом скорбящих.

– - Amore!
– - крикнул бакалавр и мраморному Сократу, -- Дедушко плешивый, -- любовь!

В графские покои дверь приоткрыта. Сердце бакалавра заколотилось: "Чего я боюсь? Там ты, любовь, мечта". И вступил в прихожую, и тут же наткнулся на медную попугайную клетку.

А в клетке, сгорбившись в желто-зеленой ливрее, сидит на корточках носатый Жульен. Дико взъерошены перья, вертит клювастой головой, насмешливо крикнул:

– - Прочь, дурак, прочь! Кривцов толкнул клетку ногой.

– - Почудится тоже подобная нечисть...

Попугай закракал, -- забился о прутья, ломая костлявые крылья.

Третья дверь, дверь Санта-Кроче, любви, мечты, философского камня, -- растворена настежь.

В покое Феличиани горит свеча, брошена книга на кресла, точно тут только что были. Но Феличиани не видно... А, вот она, на высокой постели, укрыта с головой лебяжьим белым покрывалом, оно чуть подымается от дыхания.

– - Госпожа моя, радость, сударушка!
– - прислушался Кривцов к ровному дыханию спящей.

– - Проснись, я пришел.

Дрожа от щемящей сладости, он стал отнимать покрывало с ее лица.

– - Ты сказала три буквы -- А, М, О.
– - а я отвечаю...

– - Ре-ре-ре, -- вдруг прохрипело с постели. Покрывало заежилось, откинулось, и голый Жако, -- косматая обезьяна, бурая шерсть, плешины на заду, хвост облезлый, -- выпрыгнула на постель, полезла, кривляясь, к потолку по шпалерам.

– - Амо, амо,-- бессмысленно повторил Кривцов.

– - Ре-ре-ре, -- оскалилось чудовище, сорвало с гвоздя шляпу, -- швырнуло.

– - Обман!-- вскричал бакалавр, выхватив шпагу из ножен. Обезьяна вскочила на окно, перелетела в чулан Калиостро.

Трости, треуголки, башмаки, связки тяжелых бумаг, болванки для париков бомбардировали Кривцова. Попугай закружился вокруг его головы, норовя клюнуть в темя. Обезьяна запустила дубовым стулом. Бакалавр защищался шпагой.

Тут откинулась крышка сундука, -- с визгом выскочила оттуда Санта-Кроче. Кривцов ударил куклу эфесом по голове, треснули черепки, жалобно звеня полопались пружины и Санта-Кроче упала навзничь в сундук, зазорно кинув кверху восковые ноги.