Кажется, лихорадка выходила на новый уровень.

Чейз завязал последний узел на верёвке и взглянул мне в лицо. Господи, почему я сейчас выгляжу, как помойная кошка? Господи, почему я вообще хочу выглядеть иначе?!

Ничего нового в его лице я не увидела: стальная маска, ледяные глаза, сжатая челюсть, словно унизительнее того, что он делает сейчас, он не делал никогда в жизни и его это уже порядком достало — нянчиться со мной. Но кое-что всё же изменилось. Пусть глаза и были двумя холодными звёздами, они смотрели на меня дольше, чем обычно. Намного дольше.

Кажется, воздух в камере накалился до градусов ста, меня била мелкая дрожь, я понятия не имела что на мне так сказывается: лихорадка, или то, что Чейз стоит ко мне так близко? Раньше я никогда в жизни не ощущала тяги к мужчине, все они для меня были мерзкими извращенцами, так что сейчас я абсолютно запуталась в ощущениях. Надеюсь, это всё-таки лихорадка на мне так сказывается.

Неожиданный поток свежести хлынул в лицо и мои глаза расширились. Это… это он. Его запах…

— Чейз… — мой голос был хриплым и слабым.

Чейз вздрогнул. Его глаза расширились, но быстро стали узкими, он смотрел с осуждением, словно я не имею права называть его по имени.

Мне было всё равно.

— На улице дождь? — прошептала я, не разрывая контакт между глазами. — Ты… ты пахнешь… дождём.

Его лицо не изменилось. Он просто смотрел на меня, как любитель смотрит на картину не известного художника. Смотрит и идёт дальше, не находя ничего стоящего его внимания.

Вот и Чейз поступил также: зашёл за мою спину и толкнул к выходу. Но кое-что он всё же сделал напоследок — вернул мою повязку на место, зафиксировав руку с больным плечом, так что благодаря верёвке на запястьях, теперь они обе оказались в подвешенном положении.

И вот я снова стою в центре крестообразной конструкции. Помещение быстро заполнялось людьми, каждый занимал отведённый ему участок креста.

На этот раз в мою спину не был направлен пистолет: они думали, что связанные руки — это достаточная страховка для них. И если бы у меня не было жара, я бы с радостью доказала, что это не так. Даже со связанными руками можно было сделать ещё много чего интересного. Но не с лихорадкой. Нет.

Блейк выглядел угрюмо, когда появился в зале. Однако завидев меня заметно оживился. Скорее всего наказание он придумал отменное!

Дакир тоже был здесь. Он дружественно подмигнул мне и одними губами произнёс: «Всё будет нормально». И если честно, из всей собравшейся компании, именно мотивации Дакира оставались для меня самой большой загадкой. Неужели он подбадривает меня действительно только в силу своих убеждений?..

Парень с волосами цвета сиропа также вошёл в помещение. Его нос распух на пол лица, а под глазами выступили огромные синяки, но вёл он себя так, словно вчера ничего и не произошло и лицо его вовсе не разбито. Умеет держаться, придурок.

— Раз все здесь, начнём! — объявил Блейк, шагнув в мою сторону. Сегодня он был одет в серую рубаху и рабочие чёрные штаны. Его глаза сузились. — Тебе не хорошо?

Сейчас только слепой этого не заметит.

— Нет, всё отлично. Всего то чувствую себя объектом для сектантского жертвоприношения.

Блейк поджал и без того тонкие губы, и его глаза недобро сверкнули.

— Что ж, — он хлопнул в ладоши, — у всех этих людей и без тебя дел хватает, поэтому перейдём сразу к сути. Твоё наказание, за то, что ты ударила моего подопечного на глазах у всего Совета… — он выждал несколько мучительно долгих секунд, — три удара плетью.

По залу пробежал шумок. Я не шелохнулась. Даже не моргнула. Мои ноги намертво приросли к полу, а мой и без того воспалённый мозг вопил о том, что мне послышалось.

— И поверь, за такое проявление насилия, это ещё лёгкое наказание.

Я попыталась сконцентрироваться, чтобы избежать обморока. Всё моё оставшееся сознание, кричало о том, что это не может быть правдой! Нет, этот город ведь должен был оказаться лучше Скалы, разве они могут так жестоко наказать меня за то, что я врезала человеку, который оскорбил меня? Хотя да… для них это ведь не было оскорблением, он всего лишь констатировал факт.

— Завтра утром, на центральной площади, твоё наказание будет осуществлено перед всеми жителями, — продолжал ухмыляться Блейк. — После чего, если ты всё же решишь остаться в Кресте, мы обсудим это. В таком случае, твою татуировку придётся выжечь, чтобы у живущих здесь граждан не возникало дискомфорта, живя бок о бок с… той, кем ты была в Скале.

— Со шлюхой, — помогла я, процедив сквозь зубы. — И с высеченной на площади девкой. Ты прав, думаю, обо мне очень скоро забудут.

Блейк улыбнулся.