— Работаю вообще-то!

После того, как Кира ушла, я так и не смогла больше уснуть. В голове было слишком много мыслей, мне нужно было придумать новый план. Каждый новый день всё больше и больше отдалял меня от Кристины.

Я прожигала глазами потолок, смиренно терпя боль. Наверное, зря я перевернулась на спину, но на правом боку (левое плечо болело не меньше) и на животе, лежать больше было невыносимо. Всё затекло! И всё же лежать на спине было ещё мучительней, поэтому я перевернулась обратно на правый бок и закрыла глаза. Перед закрытыми веками нарисовалось грозное лицо Чейза, и я не спешила его прогонять. Похоже, мне всё-таки нравятся плохиши…

Спустя три дня я возненавидела эту палату всей душой и, особенно, эту скрипучую кровать. А также возненавидела своё никудышное тело, которое постоянно болело! Постоянно — то там, то тут. Я больше не могла лежать, но сидеть мне дозволялось не много. Меня всё ещё лихорадило — воспаление в организме не желало отпускать, поэтому Кира требовала от меня постоянного постельного режима.

Я изучила каждую трещинку в потолке, каждую лазейку и неровность на пошарпанном линолеуме. На выкрашенные в грязно-белый цвет стены, я вообще не могла смотреть. И мне даже не с кем было поговорить. Я сходила с ума.

Кира была единственным моим регулярным посетителем за три дня. Она делала мне перевязки, щедро обрабатывая раны какой-то заживляющей мазью из прозрачной банки. Мазь пахла растениями и судя по всему её производили в Кресте, потому что она была единственным медикаментом, которого мне не жалели. Трижды в день, Кира приносила мне еду. Кашу, хлеб, суп, иногда кое-что из консервов и даже мясо. В общем, еда — это, кажется единственно, чего на меня не жалели. Скорее всего, это было прописано в правилах — кормить больных на убой. Я и не отказывалась, с чего бы ради?

Так что я была очень удивлена, когда вечером третьего дня моего заточения, в палате показался Дакир. Он выглядел очень уставшим, даже измучанным, под его карими глазами виднелись припухлости, словно он не спал с самого нападения тварей, но он был вежлив, как всегда.

Он коротко рассказал мне о том, что я уже итак узнала от Киры. Что я на его попечении, что Блейку до меня нет дела и так далее. Также он сказал, что сейчас в городе творится полная неразбериха, люди напуганы, а все силы сектора обороны брошены на укрепление оснований стен с внешней стороны.

Он сидел на шатком стуле с облупившейся краской, уперев локти в колени и казался абсолютно выпотрошенным.

— Прости, что не мог зайти к тебе раньше, — вздохнул он, — дел сейчас невпроворот. Но Кира регулярно докладывает о твоём состоянии моему помощнику, а тот мне. Так что я в курсе что дела твои стали значительно лучше.

— Помощнику? — это было единственным, что я выделила из всей речи.

— Да, Чейзу.

Я хмыкнула.

— Это тот парень, что стрелял в меня?

Дакир усмехнулся.

— Ты ведь знаешь, куда он стрелял.

— Да, знаю, — я опустила глаза, рассматривая идиотский узор на линолеуме. Я кашлянула. — Спасибо… Что помогли мне.

— За что ты меня благодаришь? — Дакир выпрямился на стуле и провёл рукой по блестящей лысине. — Мы не успели. Ты получила два удара.

— Но два не пять, — я криво улыбнулась, стараясь сильно не растягивать заживающие губы.

— Да, не пять, — грустно повторил Дакир. — Не понимаю, как сам не сообразил. Мы уже собирались ехать на твоё наказание, когда Чейза вдруг осенило, и он как бешенный стал листать кодекс.

Я нахмурилась.

— Что?

— Ха. Веришь, или нет, но именно Чейз был тем, кто вспомнил о главе про чужаков в нашем кодексе. Хотя, если честно, я был уверен, что он вообще его не читал. Нам как бы редко приходится иметь дело с наказаниями для чужаков, так что… никому на ум и не пришла эта статья о неприкосновенности.

— Значит… — я не могла в это поверить.

— Да, значит, это благодаря Чейзу ты не получила все пять ударов. Я лишь отдал приказ прострелить верёвку, потому что мы не успели к началу. И мне действительно жаль… что мы опоздали.

— Понятно, — я не знала, что ответить, поэтому с большим интересом теперь рассматривала костяшки своих пальцев. Слишком противоречивые чувства я испытывала ведя разговор о Чейзе.

— Он спас меня и от тварей тоже, — я взглянула в уставшие глаза Дакира. Он смотрел на меня изучающе, даже с подозрением. — Что?

Дакир дёрнул плечами и сложил руки на груди.

— Ты даже более человечна, чем я думал.

— В каком смысле?

— Ты умеешь быть благодарной.

Я с абсурдом усмехнулась.