В тот год, когда мать продала меня, Скверна как раз-таки открывала несколько элитных борделей. Элитных по нынешним меркам. До сих пор считается, что Скверна содержит лучших женщин. Да и женщины эти тоже живут не плохо: их кормят, одевают, содержат. Их редко избивают, а убивают ещё реже — они под покровительством Скверны. Самым умелым и красивым из них, тем, кто просто гуру секса, на левое запястье ставят метку — круг с красным полумесяцем внутри. В тесном кругу их называют меченным, при простом люде просто элитными шлюхами. Они спят только с теми, кто поставил им метку — со своими покровителями. Это что-то вроде извращённой версии замужества. Некоторые даже рожают детей. Стоит притронуться к такой женщине, и Скверна тут же лишает обидчика головы. Остальные же женщины — без метки, — просто грязные шлюхи, дерьмо, пусто место.

Я говорила, что чертовски везучая? О, и это правда! Однажды мне сказали, что любое везение рано или поздно заканчивается, но пока что я не жалуюсь. Мне двадцать один и если бы не моё везение, возможно сейчас я даже была бы тварью. Или мертва.

Я знаю, что моя мама, по всей видимости, хотела как лучше, обрекая родную дочь на судьбу шлюхи под покровительством лучшей городской банды. Только в голове всё равно не укладывается, как она могла так поступить. Это дико и не правильно. Ведь я её дочь. Я думала, она любила меня по-настоящему.

Те ребята из Скверны, что проводили отбор для нового борделя, выкупили меня у матери и отправили на демонстрацию перед главным босом. Я была самой младшей в группе и постоянно плакала.

Главного звали Завир, что означает «новый дом», это был псевдоним, настоящего его имени я так и не узнала.

Никогда не забуду, как он на меня смотрел, пронзая насквозь насыщенно-синими глазами — почти такого же цвета, как у меня. Он изучал моё лицо, моё тело, волосы… Так страшно, как тогда, мне не было ни разу в жизни. Меня трясло с головы до пят, сухие всхлипы вылетали изо рта, словно последние вздохи. Этот мужчина был не старым, но и не молодым, ему было около сорока. У него были густые тёмные волосы, зачёсанные назад, высокие скулы и острый подбородок. А ещё, он всем своим существом источал страх и ужас, заражая им каждого, кто осмеливался лишь взглянуть на него.

Он долго смотрел на меня, затем схватил за руку и увёл прочь из зала. Я оказалась в комнате с кроватью, судя по всему это была его спальня. Я зарыдала пуще прежнего, сотрясаясь всем телом. Я ждала ужасного. Того, после чего моё желание жить, явно перестанет быть таким сильным.

Но ничего не происходило, Завир просто смотрел на меня, долго, изучающе, слегка склонив голову на бок.

— Вытри слёзы, — сухо произнёс он, скорее даже приказал. Я поперхнулась всхлипом. — Слёзы удел слабых.

Эти слова я никогда не забуду. С того дня я не пролила ни слезинки. Клянусь.

Завир ничего со мной не сделал. Он накормил меня больше, чем того требовалось моему иссохшему детскому организму. Он дал мне чистую одежду и велел вымыться. А я всё ждала подвоха.

Но летели дни, затем недели, а подвоха всё не было. Завир был удивительно добр ко мне. Никто не касался меня, ни причинял вреда и не пытался изнасиловать. Меня поселили в отдельной комнате по соседству с Завиром и даже приставили ко мне что-то типа няни.

Надо сказать, я была вполне счастлива. После того, что мне пришлось пережить и увидеть за последние четыре года, то, что происходило сейчас, казалось настоящим раем.

Завир часто приходил ко мне в комнату по вечерам и рассказывал слегка жутковатые истории. Спать после них было страшно, но мне нравилось то, что я была единственной, к кому он относился с такой теплотой.

Несколько раз мне удосужилось увидеть, как Завир собственноручно убивает человека, спустя месяц этот инцидент повторился. Он был жестоким, это знали все. Но я была единственной к кому он относился по-другому. Я не понимала почему.

Спустя полгода я узнала причину. На помощь мне пришла фотография в рамке в спальне Завира, с изображением маленькой девочки — моей ровесницы. У неё были ясные синие глаза, длинные каштановые волосы, маленький аккуратный носик и пухлые губки. Девочка улыбалась и казалась счастливой. Это была дочь Завира. Она погибла от зелёного дыма, а точнее стала… тварью. Он сам это видел.

Причина его доброты ко мне стала ясна. Я напоминала её. И это правда — я была безумно, просто до сумасшествия на неё похожа. Если бы мне сказали, что мы сёстры, я бы ни на миг не усомнилась, но это не могло быть правдой. Завир знал это, но по понятным причинам стал относиться ко мне, как к родной дочери; я буквально стала её заменой и, если честно, в то время я была рада стечению таких обстоятельств. Тогда я и поняла, что чертовски везучая.

Со временем я привыкла к нахождению в самой сердцевине Скверны. Все со мной нянчились и можно сказать любили. Конечно же, моё нахождение рядом с Завиром не могло не зародить множество слухом о том, кем я ему прихожусь, многие считали, что ему просто нравятся маленькие девочки, но мне было всё равно, я знала правду — Завир никогда бы не причинил мне вред. Он даже звал меня именем дочери — Дженни. Сперва мне это не понравилось, ведь на самом деле меня звали по-другому. Мои родители назвали меня Сэйен, что с индийского означает «прекрасная». Не такой уж и прекрасной я оказалась, после всего что совершила за свою недолгую жизнь.